— Она умирает, — пробормотал Арас. «Она могла не ввязываться в это. Она сделала это из-за меня».

— Мне очень жаль. Куруши тоже потеряла много крови. Чем скорее мы вернемся в лагерь, тем будет лучше.

«Даже доктор Хагель не сможет ей помочь». Транспорт исенджи до сих пор горел. Граната Куруши себя оправдала.

В колонии, конечно, были достойные хирурги. Но ведь тут было повреждение мозга, а не сломанная рука или нога. Даже если в арсенале «Актеона» имелись необходимые медицинские средства, потребовались бы многие часы, чтобы успешно провести переговоры с командой, а потом доставить суперинтенданта на борт. И еще неизвестно, как она перенесла бы полет.

«А Шан не протянет и нескольких часов».

Она была его другом. Она не отошла в сторону. А закрыла его грудью от исенджи. Она пыталась защитить его. Никто раньше не делал ничего подобного.

«Она умерла из-за тебя. Ты в долгу перед ней».

И тогда воспоминания о пятистах годах изоляции заставили его нарушить законы вес'хар. Он потянулся за своим тилгуром.

«Я не потеряю своего друга».

— Присмотрите за Куруши, сержант, — спокойно сказал Арас. — Я кое-что смыслю в медицине. — Беннетт заколебался, и тогда Арас прикрикнул на него: — Я сказал — иди.

Он не хотел, чтобы Беннетт видел, что он делает. Он не понял бы. Когда морпех отошел, Арас стянул с правой руки перчатку, покруче сжал тилгур и рассек кожу. Ему нужно было пустить свою инфицированную кровь в ее тело, заразить ее с'наататом. Поэтому он прижал свой разрезанный палец к ее ране, смешав их кровь.

«Этот паразит невероятно адаптабелен».

Порез быстро перестал кровоточить. Но Арас продолжал снова и снова делать порезы на руке, чтобы поток крови не ослабевал. Тем временем Беннетт занялся Куруши, обнажил ее ногу, промокнул рану. Он все время говорил с ней, чтобы отвлечь ее внимание. Арас ждал.

Может, это и не сработает. Возможно, тело гефес придется с'наатат не по вкусу.

Арас отлично понимал, что они — порождение разных миров. Он мог лишь надеяться на то, что все получится. Кроме того, он отлично помнил, почему он и его товарищи перебили всех исенджи на Безер'едже, — они пытались остановить популяцию исенджи, зараженную с'наатат. А сейчас он сам инфицировал одного из гефесов.

Рано или поздно он заплатит за это. Но сейчас его волновало лишь то, чтобы Шан Франкленд не погибла в конфликте, который случился из-за него.

Ее глаза были закрыты, мышцы лица расслаблены. Никакого выражения. Десять минут, капля за каплей крови. Если паразит не приживется сейчас, то он не приживется ни в одном из гефесов. Он стянул свою блузу, свернул его и подложил под голову Шан. Если бы он просто стоял и смотрел, как она умирает, и ничего при этом не сделал бы, он бы проклинал себя до конца жизни.

Это, пожалуй, была самая долгая вахта в его жизни.

— Скутеры на подходе, Арас, — обратился к нему Беннетт. — Как она?

Арас убрал липкие от крови, спутавшиеся волосы Шан и проверил рану. Похоже, та перестала кровоточить. Он проверил пульс суперинтенданта. Сильный, отчетливый. Ее кожа при прикосновении показалась ему очень горячей. Он вспомнил, что всякий раз, когда с ним происходили изменения, невидимые клетки в глубине тела меняли свою структуру, его кожа темнела.

— Она дышит ровно, — объявил он.

— Где Райат?

— Вот там. Его лишь слегка контузило. А Гальвин погибла под перекрестным огнем.

Арас плюнул на свои пальцы и попытался стереть следы крови. Осколки кости и комки свернувшейся крови посыпались в траву.