Ей даже пришлось отвернуть голову из-за силы странного ощущения присутствия. Цвет переполнял ее. А ведь раньше она была уверена, что нимб святого белый.

Без сомнения, так и было.

Ее память отлично запечатлела сотни мест преступлений, тысячи допросов. «Удивительные голубые оттенки, недоступные человеческому глазу». Вот так бы сказал Джош. Только не это.

Она-то отлично знала, кого именно Джош имел в виду.

А любой, кто может увидеть такие цвета, больше не человек.

— Вот дерьмо-то! — пробормотала она.

* * *

Шан настроилась решительно. Она любила кризисы. В такие моменты события развивались очень быстро, и не надо было тратить уйму времени на составление нереальных планов, душевные сомнения и колебания. Пора действовать. Желание действовать без дальнейших промедлений охватило ее.

Но события, несмотря на ее желания, развивались слишком медленно…

Шан быстрым шагом, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, пронеслась по коридорам Константина, вверх по пандусу к свету дня. Она отправилась по главной дороге, ведущей из поселения, приглядываясь к солнечному свету, который превращал крыши некоторых домов, выступающие на поверхность, в сверкающие синие пузыри.

Да, они были синими. А раньше они синими никогда не были.

Поля остались к югу от нее. Шан повернула на север, перешла биологический барьер и выбралась на равнину.

Сначала она внимательно посмотрела на свои руки. Она не знала, почему присутствие в организме с'наатат должно быть заметно именно на руках, но если что-то и говорило о причастности гуманоида к человеческой расе, то это в первую очередь руки. Она понимала, почему студентам-медикам всегда говорят, чтобы они в первую очередь берегли руки. Ваши руки вам более знакомы, чем, скажем, ваше лицо. И они в своем роде уникальны.

А ее руки пока выглядели как самые обыкновенные.

Может, она сходит с ума? Наверное, существует простое объяснение для всего происходящего. Но чем дольше Шан думала, тем более убеждалась, что ее догадка истинна. Спотыкаясь, она побежала по равнине.

В километре от периметра находилось полуосыпавшееся дерево egbme. А Шан… Ей просто нужно было побыть одной. Она села в тени ствола и прислушалась к пощелкиваниям, хрусту коры растения, которое медленно разрушалось, погружаясь в землю. Через день или около того от него останется лишь одна кора.

Даже травы и кусты вокруг приобрели синеватый оттенок. Когда она подняла взгляд в небо, то увидела ореол вокруг звезды Каванаги, и ореолы, обрамляющие линию горизонта. Низко над равниной скользило скопление алуатов.

Все они были синими. А ведь вначале они казались ей бесцветными из-за ограничения человеческих глаз.

Арас не мог инфицировать ее. Разделить с ним его с'наатат слишком рискованно: он перебил всех исенджи на планете, чтобы остановить эпидемию. А значит, то, что происходит с ней, это или последствия хирургического вмешательства при лечении головной травмы, или побочное воздействие какого-то препарата.

И существовал только один способ ответить на этот вопрос. Ее рука потянулась к карману, чтобы вытащить шебу.

Сейчас? Она и в самом деле хочет выяснить это прямо сейчас?

— Глупая корова, — обругала она саму себя. — Ну-ка за дело.

Она вытащила компьютер из кармана — знакомый, потертый. Она пользовалась им большую часть своей жизни. Это было одно из немногих устройств, пользоваться которыми она могла не глядя. Пальцы автоматически надавили кнопочку на конце цилиндра. Из футляра выскочило маленькое лезвие.

Шан провела острием поперек ладони. Боль оказалась адской.