«Дерьмо!» А ведь она только-только нашла тропку к генному банку. Но теперь она не могла потребовать, чтобы часть его возвратилась на Землю. Потому что не было никакой Пиралт, чтобы защитить ее находку. А люди Земли могли рассчитывать только на милость корпораций. Генный банк ждал столетия. Может и еще подождать.

«Я смогу подать в отставку. Я могу вернуться домой. Ну а что случится с безери, с Арасом, Джошем? Я-то буду в ста пятидесяти миллионах километров от них. Когда я буду смотреть в небо, я всегда буду пытаться обнаружить на нем звезду Каванаги и мучить себя вопросом о том, что тут происходит».

Еще непонятно, чем кончится дело с Парек. Хотя Шан никогда не уходила от ответственности, то, что произошло, казалось ей вполне справедливым возмездием.

Нет. Все, что происходило, казалось ей фантастическим сном, неким сумасшествием. «Отправляйся домой и встреть лицом к лицу все неприятности, которые могут обрушиться на тебя». А дом… Теперь ее дом был для нее настолько же чужим, как и эта планета. Ее же не будет на Земле более столетия.

«Дерьмо-то какое!»

В церкви было прохладно. То и дело неожиданно налетал ветер с равнины. Даже под землей он протискивался в любую щель, создавая непереносимые сквозняки. Солнечный, ветреный день.

Шан поплотнее запахнула пальто, только сейчас впервые заметив, насколько оно неудобно. «А на прошлой неделе я этого не замечала». Яркий свет играл на раскрашенных витражах окон, высвечивая темную фигуру тощего человека в бронзово-коричневых одеждах. Это был самый прекрасный из витражей в церкви, и с первого раза, как Шан увидела его, он очаровал ее.

Вокруг изображения святого Франциска собрались существа. Часть из них она легко узнала, а часть — нет. Они собрались у ног святого, по обе стороны от него… Неожиданно Шан решила, что очень важно, чтобы она запомнила их всех. Она ведь могла больше никогда не попасть сюда. Тут была европейская малиновка, скальный бархати ручной ястреб. И еще твари, которых Шан видела только в лаборатории Араса.

«Арас, — подумала она. — Конечно, это Арас научил их выдумать такое великолепное стекло. Он мог показать им и образы неведомых зверей».

Эта мысль заставила Шан улыбнуться. А потом ей показалось, что в зале стало светлее. Скоро сюда должны прийти, и тогда ей придется уходить, иначе она попадет на службу. Хотя, будь на то ее воля, она сидела бы тут вечность. Но она позволила себе просидеть еще какое-то время, впитывая прекрасные образы витража.

Она никогда раньше не изучала его столь тщательно. Ей было очень жаль, что так получилось, потому что картина витража успокаивала, была очень красива, и время не имело власти над ней. Картина выше веры и разногласий. Чем больше она смотрела, тем больше деталей ей удалось разглядеть: перышки птиц, бледные кольца скального бархата, едва различимую серо-синюю полоску на красной грудке малиновки. Тени и детали словно были выдуты в самом стекле, а не нарисованы поверх него краской. Лучи света, бьющие сквозь окно, касались пола у ее ног и высвечивали алтарь.

И святой Франциск уже казался реальным человеком, полным сострадания и немного уставшим. Он выглядел как человек, повернувшийся спиной ко всем положенным ему привилегиям и комфорту. Ему не нужно было ничего материального, потому что он верил. Наверное, он даже понял бы, почему жизнь инопланетянина должна цениться столь же сильно, как жизнь человека. Как жаль, что не он сейчас командует на «Актеоне».

Разглядывая фигуру святого, Шан удивлялась, почему раньше не замечала, что над головой его синий венец, а не белый.