|
Но положение Владимира в Чернигове было непрочным. Наняв себе в союзники половцев, всегда готовых поживиться на Руси, Олег пришел к Чернигову. Владимир «затворился в граде», но долго там не высидел. Он заключил мир с Олегом и пошел «на стол отень Переяславлю». Удивление вызывает то, что Владимир — прирожденный воин так быстро сдался. Интересную информацию предоставляет нам знаменитое «Поучение» Мономаха. Мономах вспоминал: «Олег на мя приде с Половечьскою землею к Чернигову и бишася дружина моя с ним». Вот она разгадка слабости Владимира — с половцами сражалась лишь его дружина. Это тем более странно, что в земле сложилась сильная военная организация. Тот же Мономах не раз упоминает «черниговцев», с которыми воевал против Полоцкой волости. Вывод напрашивается один: «черниговци» не хотели воевать против Олега. Это был «свой» князь, к которому земля была привязана, а Владимир не имел корней в Чернигове. Этим, а отнюдь не сожалением о христианских душах объясняется его уход из Чернигова. Значит, князья были лишь орудием в руках общин. Не случайно Святополк и Владимир зовут Олега в Киев стать «пред епископы и игумены, пред боярами и горожанами». Именно киевские горожане должны были образумить непокорного черниговского князя. Но Олег отверг эти притязания. Ответ его полон презрения к враждебному городу: «Несть мене лепо судити епископу, ли игуменом, ли смердом». В. В. Мавродин правильно, на наш взгляд, писал, что «ответ Олега не является лишь проявлением его личного характера… За ним стояли определенные социальные силы, которые и продиктовали ответ, видно, от всей души сорвавшийся с его уст». Не можем лишь согласиться с тем, что этой силой было черниговское боярство. Бояре, безусловно, были лидерами общества, но за ними стояло население всей черниговской волости. «Думать, что народ в этих распрях не принимал участия, было бы больше чем поверхностно», — отмечал П. В. Голубовский.
В рассматриваемое время получаем возможность изучать Черниговскую волость и в территориальном аспекте. Только что выделившийся центр нес еще на себе следы могущества былой «Русской земли». В статьях, предшествующих Комиссионному списку Новгородской I летописи указывается, что Святослав получил «Чернигов и всю страну въсточную и до Мурома». Такой широкий территориальный размах сохраняется еще какое-то время. В 1095 г. в Муроме был «ят» посадник Олега Святославича. О том же свидетельствуют и действия Олега в Муромской земле. Набрав воев в Смоленске, черниговский князь пришел к Мурому и заявил сидевшему там Изяславу Владимировичу: «Иди в волость отца своего Ростову, а то есть волость отца моего». Летописец замечает, что на его стороне была правда. Но это была лишь правда межкняжеских делений «хлеба», а ход исторических событий действовал против Олега. Формировалась, собственно, Черниговская волость, а в «восточной стране» зарождались Муромский и Рязанский города-государства. Впервые с Черниговской волостью мы встречаемся в летописном сообщении под 1068 г. Тогда «половцем воюющим около Чернигова, Святослав же собрав дружины нелико изиде на нь ко Сновьску». Сновск в данном летописном сообщении предстает перед нами как пригород Чернигова. Другой пригород — Стародуб. В нем «затворился» Олег, после того, как Святополк и Владимир выбили его из Чернигова. Киевские князья «оступиста и в граде и бьяхутся из города крепко, а сим приступаху к граду и язвени бываху мнози от обоих и бысть межи ими брань люта». Только когда люди стали изнемогать от многодневной осады, Олег «вылезе из града». Значит, пригород в это время живет в унисон с главным городом. Он поддерживает того же князя, что и главный город земли. К исходу XI в. складывание городских волостей (городов-государств) на Руси, происходившее на основе консолидации местных сил, приняло рельефные формы. |
