— Извини, но не нужно больше меня этим подкалывать, Энн. Я знаю, что это тупик. Селекция людей для удлинения продолжительности жизни — как минимум не практично. Все, чем могут снабдить подопытные младенцы проект так это примерным списком данных по уровню содержания токсинов смерти в их крови. А ТО, ЧТО НАМ СЕЙЧАС НЕОБХОДИМО — СОВСЕМ ИНОЕ: АНТИТОКСИН ПРОТИВ ТОКСИНА СТАРЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА.

Мы знаем, что такой токсин — специфическое вещество, совершенно отличное от ядов, вызывающих дегенеративные болезни. И мы знаем, что оно может быть нейтрализовано. Когда нашим лабораторным животным вводили аскомицин, у них не возникало ни одного дегенеративного заболевания — но они все равно умирали. Примерно в свой обычный срок, словно они, как часы, были в момент рождения заведены на какой–то вполне определенный период времени. Что, на самом деле, примерно так и есть, из–за токсина старения, переданного их матерями. Поэтому мы теперь ищем — вовсе не антибиотик — не лекарство против жизни, а антинекротик — лекарство против смерти. Мы пользуемся предоставленным нам временем, потому что аскомицин уже удовлетворяет условиям нашего контракта с правительством. Но как только мы запустим аскомицин в массовое производство, правительственные ассигнования будут урезаны до минимума. Однако если достаточно долго удерживать аскомицин от выхода в свет, то деньги по–прежнему будут течь к нам рекой, и мы скоро создадим антинекротик.

— Браво, — произнесла Энн. — Мне казалось, что на твоем месте сидит отец. Но в особенности тебе, Пейдж, стоит отметить последний момент. Ведь это как раз то, что запомнить надо лучше всего.

Если появится хотя бы малейшее подозрение, что мы сами систематически тормозим выпуск аскомицина, что мы тратим правительственные ассигнования на то, о чем правительство не имеет ни малейшего представления, — расплата будет суровой. Мы уже столь близки к получению антинекротика, что остановка будет жестоким ударом не только для нас, но и для всего человечества.

— Цель оправдывает средства, — пробормотал Пейдж.

— В данном случае — именно так. Я знаю, что сегодня фетиш нашего современного общества — секретность. Но здесь она служит всем нам, служит будущему, и она ДОЛЖНА быть сохранена.

— Я сохраню ее, — произнес Пейдж. Он, конечно, имел ввиду не секретность, а уловку с правительственными ассигнованиями. Но сейчас он не видел никакого смысла поднимать эту тему. Что же касается секретности, он не имел практически никакой веры в нее — особенно после того как увидел насколько «хорошо» она работает.

Потому что за те два дня, проведенные им внутри «Пфицнера», он уже успел обнаружить явного шпиона в самом сердце проекта.

6. ЮПИТЕР–5

И все же варвары, не разделенные традициями

соперничества, яростно сражались за пищу и землю.

Люди не могут любить друг друга, если только они не

имеют схожих идей.

Джордж Сантаяна

Когда Хелмут проходил по рабочему залу, возвращаясь к своему месту, он заметил, что на длинной панели командного пульта горели три желтых сигнала «Критично». Как обычно, они относились к пульту–9, где работала Эва Чавес.

Эва, несмотря на свое латиноамериканское имя — подобные, ранее чего–то стоившие «этикетки» больше уже ничего не означали на Западе с его хорошо перемешанным населением — была крупной белокурой девушкой, питавшей изрядную любовь к Мосту. К сожалению, она склонна была очаровываться Чистой Сущностью Космоса. И как раз в тот момент, когда имелась большая необходимость в хладнокровном анализе и мгновенных решениях.

Рука Хелмута прошла над плечом девушки и, щелкнув тумблером, выключила Эву из режима оперативного управления, оставив ее лишь как наблюдателя. Сам же Хелмут надел шлем дублирующего оператора.