Совершенно очевидно, что Чэрити не заметил появления Хелмута. Оператор Моста должен научиться все вокруг игнорировать, находиться в совершенной отключенности от всего, что происходит вокруг его тела, за исключением сигналов, посылаемых машинами. Он должен уметь полагаться только на чувства, сообщающие ему о том, что происходит там, на расстоянии сотен и сотен тысяч миль.

И Хелмут отлично понимал, что не стоит отвлекать Чэрити. Вместо этого, он просто наблюдал, как белые, похожие на ножи, пальцы Диллона со слепой уверенностью порхают над поверхностью пульта.

Очевидно, Диллон производил полный объезд Моста — не только от конца до конца, но и снизу доверху тоже. Пульт–дублер показывал, что он уже активизировал две трети ультрафонных глаз. Значит, всю ночь просидел за этим делом. И начал его сразу же, как только сменил Хелмута.

Зачем?

С трепетом мало оформившегося предчувствия Хелмут посмотрел на разъем, который позволял прорабу, отсюда, из каюты, общаться со всей группой строителей, когда необходимо, и быть в курсе всего, что говорилось или происходило у рабочих пультов.

Разъем был подключен.

Диллон неожиданно вздохнул, снял шлем и обернулся.

— Привет, Боб, — поздоровался он. — Вообще–то странная вещь. Ты не можешь видеть, слышать. Но когда кто–нибудь наблюдает за тобой, то спиной словно чувствуется какое–то давление. Может быть, это — сверхчувственное восприятие. Когда–нибудь испытывал подобное ощущение?

— В последнее время — весьма часто. Зачем ты затеял такое гранд–турне, Чэрити?

— Будет инспекция, — ответил Диллон. Его глаза встретились с глазами Хелмута. Взгляд их был открыт и прозрачен. — Пара председателей подкомиссии Сената, собираются убедиться в том, что их восемь миллиардов долларов не выброшены на свалку. Естественно, я немного беспокоюсь, хочется, чтобы они нашли все в полном порядке.

— Понятно, — произнес Хелмут. — В первый раз за пять лет, не так ли?

— Примерно. А что за разборка произошла только что там внизу? Кто–то — по весьма жестким предпринятым мерам похоже, что ты — вывел Эву из затруднительного положения. И затем я слышал, как она обвинила тебя в желании взорвать Мост. Я просмотрел запись эпизода, после которого случилась ссора, и мне показалось, что она запустила процесс довольно–таки далеко, но… Так все же, что произошло?

У Диллона обычно не хватало хитрости для игры в кошки–мышки и сейчас он выглядел менее всего коварным. Хелмут ответил, аккуратно подбирая слова:

— Я думаю, что Эва просто расстроилась. Из–за этого Юпитера мы уже почти все чокнулись. И каждый — по–своему. Избранный ею путь борьбы с катализом, показался мне неподходящим. Простое несогласие во мнениях, разрешенное в мою пользу, поскольку все полномочия — у меня. У Эвы их нет. Вот и все.

— Довольно дорогое несогласие, Боб. Я по природе своей не мелочен. И ты это знаешь. Но подобный инцидент в присутствии сенаторов…

— Все дело в том, — продолжил Хелмут, — собираемся ли мы потратить еще десять тысяч сверх или сколько там потребуется, чтобы заменить фермы и усилить кессон. Или мы потеряем целый кессон, и вместе с ним — треть всего Моста?

— Естественно, тут ты прав. Это можно объяснить даже нескольким сенаторам. Но объяснять такое часто — несколько затруднительно. Во всяком случае — пульт — твой, Боб. Можешь продолжить мою проверку, если у тебя есть время.

Диллон встал. И затем неожиданно добавил, словно под чьим–то нажимом:

— Боб, я все пытаюсь понять твой образ мышления. Из сказанного Эвой, я понял, что он уже известен многим. Я… я не думаю, что это хорошая идея — заражать своих же друзей, коллег собственным пессимизмом.