— Да, подумаю. — Хелмут уселся в кресло перед пультом.

— Отлично. С тобой мне приходится довольствоваться даже крошечными победами. Удачной смены, Боб.

— Удачной смены, Чэрити.

7. НЬЮ–ЙОРК

Когда Ницше написал фразу «переоценка всех ценностей» в

первый раз, духовное движение времени, в которых мы живем,

нашло наконец свою формулировку. Полная переоценка ценностей

является наиболее фундаментальной характеристикой любой

цивилизации. Потому, что именно начало Цивилизации изменяет

все формы Культуры, существовавшие ранее, воспринимает их

иначе и практикует их иным образом.

Освальд Шпенглер

Способность Пейджа складывать дважды два и получать 22 лишь частично оказалась ответственной за обнаружение шпиона. Свою главную лепту внесла почти поразительная неуклюжесть этого человека. Пейдж едва ли мог подумать, что до него никто не заметил шпионских действий. Правда, агент являлся одним из примерно двух дюжин техников, работавших в исследовательской лаборатории, где трудился сейчас и Пейдж. Но почти открытая привычка этого человека утаскивать листки с записями в карманах своего лабораторного халата и просто болезненная подозрительность, проявляемая каждый раз, когда он вечером покидал лаборатории «Пфицнера», давно уже обязаны были вызвать чьи–нибудь сомнения.

Какой прекрасный пример того, подумал Пейдж, насколько старинные, эпохи мушкетов, методы расследования сейчас популярны в Вашингтоне. Предоставляющие по–настоящему опасному человеку тысячи возможностей незаметно улизнуть. То, что считалось обычным среди ученых, скреплено было молчаливым соглашением сотрудников «Пфицнера», отметающим всякое стукачество друг на друга. Это оберегало как виновного, так и невинного. Чего, конечно, никогда не потребовалось бы при справедливой системе юридической защиты.

Пейдж не имел ни малейшего представления, что делать со своей рыбешкой, когда он ее подсек. Он потратил вечер на то, чтобы проверить передвижения этого парня. О чем потом весьма сожалел, так как пришлось отказаться от встречи с Энн. В этот день произошли две выдающиеся подвижки в исследованиях. И Пейдж посчитал, что шпион захочет переправить информацию о происшедшем немедленно.

Эта мысль оправдала себя полностью. По крайней мере — сначала. За тем парнем оказалось не так уж и трудно проследить. Привычка постоянно оглядываться сперва через одно, а потом через другое плечо, удостоверяясь, что никто его не преследует, делала его легко заметным на большом расстоянии даже в толпе. Шпион выехал из города поездом, следующим на Хобокен, где взял напрокат мотороллер и поехал к Секаукусу. Это была долгая прогулка, но впрочем, совершенно несложная.

Тем не менее, после Секаукуса, Пейдж чуть не потерял своего преследуемого в первый и последний раз. Перекресток, находившийся на пересечении магистрали 46 c Линкольновским туннелем, оказался также местом, где раскинулся временный трейлерный городок Правоверных — почти трехсот тысяч голов из тех семисот, что влились в Нью–Йорк за последние две недели для участия в Воскрешении. Среди трейлеров Пейдж заметил номера прибывшие весьма издалека, например — из Эритреи.

Временный городок оказался гораздо больше, чем любой из близ расположенных постоянных, за исключением, наверное, Пассаика. В нем нашлось место для нескольких десятков супермаркетов, открытых даже в полночь, и примерно такого же числа автоматических прачечных, всегда распахнутых настежь. По крайней мере там находилось около сотни общественных бань и триста шестьдесят общественных туалетов. Пейдж насчитал десять кафетериев и вдвое больше гамбургерных киосков и павильончиков с «однорукими бандитами», каждый из которых имел в длину не менее ста футов. У одного из них он остановился на достаточно долгое время, чтобы приобрести техасскую копченую колбаску, длиной чуть ли не с его локоть, покрытую горчицей, мясным соусом, кислой капустой, маисовой приправой и острыми пикулями с пряностями.