Разглядывая мэра, Ремизов испытал что-то вроде зависти. Чувствовалось, что Спирин счастлив, он не отрывал глаз от своей очаровательной невесты, что-то говорил ей на ухо, смеялся вместе с ней. Алексею даже стало его жаль, и ему пришлось вспомнить застывшее лицо мертвой Елены, потную рожу Годованюка, зону, голод и холод того проклятого вагона, вонючую трубу Тротилки. Всем этим он был обязан обаятельному молодому человеку в безупречном, белом костюме, сидящему рядом с красивой девушкой за свадебным столом.

Ремизов вздохнул, нащупал в кармане пистолет и снял его с предохранителя.

Первой его заметила Виктория.

— Смотри, вон тот мужик, он как-то странно на нас смотрит, — сказала она Спирину. Тот мельком глянул на сидевшего в дальнем конце стола человека и легкомысленно пошутил.

— Просто он завидует, что мне, а не ему досталась такая красавица.

Вика засмеялась, чуть отпила из бокала шампанского, но поневоле снова обернулась в ту сторону, где сидел незнакомец.

— А почему он в куртке? — спросила она. — Это кто-то из твоей родни?

— Нет, наверное, из охраны, — ответил Виктор.

А Ремизов уже поднялся, обошел колонну и двигался между столами прямо на них. Что-то в его облике показалось Спирину знакомым, он вглядывался в мощную фигуру приближающегося человека, в его напряженное лицо, и вспоминал, где он раньше видел эти голубые глаза. И хотя Ремизова сейчас не признала бы родная мать, но Виктор его узнал! В мозгу Спирина всплыла картина охотничьего домика Гринева и выводимый прочь детина в пятнистой военной форме с блуждающим взглядом. Непостижимым образом то лицо наложилось на это, и господин мэр понял, кто и зачем идет к его свадебному столу.

Получилось так, что Мерзляков увидел Ремизова только когда тот уже подходил к столу новобрачных, до этого его закрывала колонна. Вид этого здорового, незнакомого мужика одетого совсем не по-праздничному сразу выбил из Сергея и хмель, и всю игривость. Он вспомнил инструктаж, что провел для него лично начальник ГОВД.

— Чёрт! — крикнул он, вскакивая на ноги, и на ходу вытаскивая из кобуры пистолет. А Ремизов уже стоял перед мэром, молча, глядя, ему в глаза. Виктор хотел подняться, но ноги отказали ему.

— Зря ты все это затеял…. - сказал лейтенант. Он хотел что-то добавить еще, но в этом момент сзади раздался крик телохранителя.

— Стой, гад! Стрелять буду! Руки вверх! Кому говорю — руки вверх!

Ремизов, медленно начал поднимать руки вверх, бросил взгляд через плечо, а затем снова обернулся к Спирину, хотел что-то сказать. Но в этом момент рядом, за его спиной раздался женский визг, толстая женщина в сиреневом платье метнулась от стола в сторону, воткнулась при этом в плечо Мерзлякова, тот качнулся, и невольно нажал на спусковой крючок. Пуля, пройдя между рукой и туловищем Ремизова, вырвала большой кусок материи из кожаной куртки, и, не причинив ему вреда, полетела дальше. Спирин почувствовал, как рядом дернулось тело Виктории, она начала заваливаться в его сторону, и тот придержал ее. И Ремизов, и телохранитель за его спиной с ошеломленными лицами наблюдали, как на белоснежном платье невесты, слева, вырастает пульсирующий красный цветок, со всё удлиняющимся стеблем потека вниз. Телохранитель опустил пистолет, диджей вырубил аппаратуру, и в установившейся тишине раздался жуткий крик Спирина:

— Вика!!! Вика!!! Нет!!!

Ещё несколько секунд Ремизов рассматривал кровь, залившую белоснежное платье невесты, безумное лицо Спирина, тот не обращал на него никакого внимания, просто продолжал кричать одно и тоже:

— Вика!!! Нет, Вика!!!

Но больше всего Ремизова сейчас поразило лицо невесты, с открытыми глазами, с удивленно-полуоткрытым ртом. Сейчас оно до ужаса напоминало лицо его собственной жены в том охотничьем домике. А потом крик Спирина резко оборвался, и он начал заваливаться назад, потянув за собой тело мёртвой невесты.