Его страдания прервал дежурный по гарнизону, по пояс, высунувшийся из окна и крикнувший:- Ремизов, тебя к телефону!

— Вольно, разойтись! Десять минут перекур, — скомандовал лейтенант и быстрым, легким шагом пошел в здание штаба. Трубка телефона ждала его рядом с аппаратом на столе.

— Ремизов слушает, — пробасил он и услышал в ответ, после небольшой паузы, далекий глуховатый голос, выговаривающий слова с ленцой, словно нехотя.

— Слышь, лейтенант, пока ты у себя там, в войнушку играешься, твою жену сейчас господин мэр трахает. Понял, нет?

Ремизов несколько секунд молчал. Сначала он не понял смысла сказанных слов, затем до него дошло, и сразу пульс застучал в висках, стало трудно дышать.

— Врешь! — наконец выговорил он, правой рукой машинально раздирая ворот униформы.

— Ну не веришь, сам съезди, посмотри. Дорогу на озеро Ильмень знаешь?

— Да.

— На пятом километре, вслед за знаком сужения дороги, есть съезд направо. А там, чуть поодаль, небольшой домик за деревянным забором. Да ты только загляни за забор, она же на твоей машине приехала!

Похабный голос замолк, трубка заскулила в руках у Ремизова короткими гудками. Алексей держал её в руках и не понимал этого. Внутри у него всё кипело, требовало выхода и, сам, не замечая того, он сжал трубку так, что она развалилась у него в руках.

— Лёха, ты чего делаешь? — с изумлением глядя на Ремизова, обратился к нему дежурный по части Петька Волобуев, сокурсник Алексея и первый друг в гарнизоне. — Случилось что? — спросил он.

— Да, — односложно ответил Ремизов и, обнаружив в руках остатки телефона, бросил их на стол. — Дай машину, в город надо съездить.

— Бери, вон «Уазик» начальника штаба свободен, он сейчас в отпуске. Да что случилось-то?! С Ленкой что? — встревожился Петр.

— Да, — снова коротко ответил лейтенант, выглянул в окно и спросил. — Это вот тот «Уазик»?

— Он, — подтвердил Волобуев. — Только подожди солдата, он обедать пошел.

— Не надо, я сам поведу, — прервал его Ремизов. — Позвони на КПП, чтобы выпустили.

Забыв на столе пилотку, он выбежал из здания штаба и отправился к гаражу.

Дорога была короткой — пять минут и он на месте. Подъехав к воротам охотничьего домика, Ремизов одним рывком преодолел забор, и первое что он увидел во дворе: автомобиль цвета «сафари» со знакомым номером. Он даже застонал от ярости, но охранник, выскочивший из сторожки, не дал ему времени на раздумье, заорав на лейтенанта тренированным милицейским голосом: — Ты чего тут делаешь, а?! Ну-ка, марш отсюда!

Сторож замахнулся на Алексея длинной резиновой дубинкой. Лучше бы он этого не делал. Перехватив удар дубинки левой рукой, Ремизов нанес ему столь сокрушительный удар правой рукой в голову, что сторож выбил своим телом легкую дверь и без чувств замер на полу.

В это время к охотничьему домику уже мчались сразу несколько милицейских машин. Первый патруль, подъехав к воротам, обнаружил их запертыми, и пока патрульные рассуждали, что им делать, из-за забора слабо, но вполне отчетливо послышались торопливые выстрелы, потом какой-то грохот. Тогда один из милиционеров с помощью двух остальных перемахнул забор, и открыл калитку. Они ворвались во двор, и увидели торчащие из сторожки ноги. Но вид стонущего здоровяка в камуфляже их не вдохновил.

— В дом! — крикнул старший по наряду, на ходу вынимая из кобуры пистолет.

Дверь оказалась открытой, и они ворвались в дом. В одной из комнат они увидели кровать, на котором лежали два окровавленных тела. Рядом, спиной к ним стоял высокий человек в военной форме, с погонами лейтенанта, и с пистолетом в руке.