Положив перед собой лист бумаги, Дирк записывал последовательность того, что следует говорить.

– Да, повторяю. Райнер Хойер может прийти на встречу только с наступлением темноты, потому что перед этим у него еще одна важная встреча, а на следующий день, после беседы с нотариусом, он должен отправиться дальше. Время – деньги! Это Гюнтер Шмидт понимает очень хорошо. А в данном случае речь идет о его деньгах!

– Только… – прервал его Ричи.

– Идиот! Путь от стоянки к отелю «Стернен» пролегает вдоль высоких кустов. И если кто-то будет проходить мимо, это обернется злой шуткой.

– Но исключить этого нельзя!

– Ладно, тогда история продолжится. В таком случае Райнер Хойер почему-либо не сможет прийти и позвонит еще раз, в пятницу. Нет проблем. Так или иначе, но мы одолеем его!

– Помни: главное напугать и унизить. Никаких видимых телесных повреждений!

– Считаешь меня убийцей?

– Конечно, нет! Ты позвонишь ему завтра и договоришься о времени и месте?

– Ясное дело!

– Будь осторожен.

– Непременно! – Дирк потянулся. – Последний раз он меня ведь не узнал! А я еще скажу ему, что если мы придем к единому мнению относительно сделки, то на следующее утро отправимся к его нотариусу.

– И не говори слишком много. Иначе он узнает твой голос!

Марион была вне себя, но не понимала отчего: от счастья или от страха. Она пришла в полную растерянность от того, что Гюнтер намеревался с ней сделать, а с другой стороны, не знала, как отблагодарить Регину, сорвавшую его планы сделать ее, Марион, нищей. Моника распечатала документ в четырех экземплярах, вложила листы в скоросшиватель и по прибытии Анны Кель и Марион вручила каждой по папке. И вот они уже почти два часа сидели в комнате совещаний у Моники в конторе за кофе и кексами, внимательно читали страницу за страницей и слушали Анну, которая анализировала прочитанное.

– Теперь все зависит от того, чего вы захотите, госпожа Шмидт, – сказала в заключение Анна. – Мы разработаем программу действий в соответствии с тем, пожелаете ли вы раскрутить это дело по полной программе или поступить более мягко. – Она хлопнула ладонью по документам и, переведя взгляд с одной дамы на другую, улыбнулась. – Это был единственный шанс, и мы его использовали. За все время адвокатской практики мне ни разу не случалось участвовать в подобных заговорах!

– Ну что ж! – Моника поднялась. – За это можно, пожалуй, и выпить! Ведь Регина не только вернула Марион Шмидт ее попранные права, но и объединила нас всех. И кто знает, что еще из этого получится.

Пока Моника ходила за бокалами, Марион крепко пожала руку Регины.

– Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали! Скажите, как мне отблагодарить вас?

– Сражение еще не выиграно, – возразила Регина, – боюсь, нам предстоит еще кое-что преодолеть.

Еще никогда Манфред не ожидал с таким нетерпением выхода ежедневной газеты, как утром в четверг. Сегодня, наконец, он получит сатисфакцию. Это не вернет потерянные 90 тысяч марок, но прольет целительный бальзам на его израненную душу. Стоя у окна и глядя на улицу, Манфред пил уже третью чашку кофе. Наконец он увидел приближавшегося к дому почтальона. Бросившись ему навстречу, Манфред нетерпеливо взял свою газету и вернулся в квартиру. Положив газету на стол в гостиной, он развернул ее.