Перед дверью стояли два господина в гражданском. Это что, нападение на ее дом? Марион замерла перед дверью.

– Мы из криминальной полиции. Госпожа Шмидт, мы могли бы поговорить с вашим мужем?

– С моим мужем? Позвольте посмотреть ваши документы. – Оба достали служебные жетоны, и Марион открыла дверь. – Прошу, – сказала она и пошла впереди них в гостиную.

Уголовный розыск не будет заниматься спиленным хулиганами радаром, подумала Марион. Что им, делать больше нечего? Или у города так много денег? Посреди комнаты она остановилась и повернулась к полицейским:

– Мой муж? Зачем он вам?

– Он дома?

– Вы объясните мне, наконец, в чем дело?

– Вы знаете господина Манфреда Бушельмейера?

– Конечно, это знакомый и деловой партнер моего мужа. Директор строительного супермаркета. А что с ним?

– Он был найден сегодня ночью с тяжелейшей черепно-мозговой травмой. На него было совершено нападение.

– Нападение? – изумилась Марион. – Но почему? За что?

– Этого мы пока не знаем. Господин Бушельмейер все еще без сознания. Поэтому мы здесь.

– Но как мы со всем этим связаны? – «Мы» выскочило у нее автоматически, и Марион не сразу это заметила.

– Машина вашего мужа найдена на месте преступления. Мы хотели бы узнать, как она там оказалась.

– Где это место преступления? – осведомилась Марион.

– Рядом с гостиницей «Стернен». Точнее, на стоянке отеля. Не пригласите ли вашего мужа?

– Его здесь нет.

– Нет? – Полицейские обменялись многозначительными взглядами.

– Где же он?..

– Очевидно, у своей подруги. – Марион произнесла это так невозмутимо, что полицейские пришли в еще большее изумление.

– Почему же вы не сказали нам об этом сразу? – спросил один из них.

– Как зовут эту подругу и где она живет? – осведомился второй, доставая из кармана куртки блокнот.

– Ее зовут Линда Хаген. Где она живет, я не знаю, но работает в парфюмерном магазине в центре города.

Гюнтер уже более часа сидел в своем кабинете вместе с Клаусом Рааком, Юргеном Бергером и нотариусом Вальтером Кальтхофом. На столе появились три документа, которые надлежит подписать после переговоров. Один из них о продаже фирмы «Шмидт хохтиф» акционерному обществу в Лихтенштейне, второй – о продаже недвижимости Гюнтера Шмидта тому же АО, и помимо всего, нотариальная доверенность на право продажи акций все того же АО в Лихтенштейне. Едва Гюнтер подписал первые два документа, как раздался громкий стук в дверь, и она тотчас распахнулась. На пороге, сопровождаемая сотрудниками криминальной полиции, появилась секретарша с выпученными от страха глазами.

– Что, Манфред Бушельмейер разбил мою машину? – спросил вместо приветствия Гюнтер, не находя никакого другого основания для появления здесь полиции. Может, хоть обошлось без большого количества пострадавших?

– Манфред Бушельмейер в данный момент без сознания. Он получил черепно-мозговую травму и сейчас в больнице, – сообщил один из полицейских, осматриваясь.

– Черепно-мозговую? Как прикажете это понимать? Автомобильная катастрофа? Но это же чудовищно! – Гюнтер поднялся. – А моя машина?

– Это не было автомобильной аварией. На него совершили нападение. В связи с этим у нас есть к вам несколько вопросов, и мы просим вас проехать с нами в комиссариат полиции. – Второй полицейский крепко сжал руку Гюнтера, словно тот собирался бежать.