Когда Гюнтер обнял ее перед дверью дома, чтобы поцеловать, она так резко дернула головой, что удалось поцеловать ее только в щеку.

– Ужин был великолепен, Гюнтер, большое спасибо! Но мы же договорились, что я не включена в стоимость.

– Вот теперь я обиделся. – Он отступил на шаг. – Неужели я так противен, что даже не имею права на безобидный поцелуй перед сном?

– Отчего же? Ты получишь его. – Линда, слегка прикоснувшись к его губам, исчезла за дверью.

«Ну подожди же, – подумал Гюнтер. – Жеманься и ломайся сколько хочешь. Ты все равно будешь моей!»

Через несколько минут после того, как машина Гюнтера выехала со двора, зажглись фары другой машины, припаркованной неподалеку. Дирку было достаточно того, что он увидел. Он ждал не зря. Ничего удивительного, что Линда не общалась с ним все эти дни, – Гюнтер Шмидт, этот отвратительный жирный делец, крутится теперь вокруг нее. «Они оба заплатят мне за это», – поклялся себе Дирк, когда сам не свой от увиденного, злой и беспомощный возвращался назад, в свою квартиру в центре города.

Следующее утро принесло долгожданный дождь. Деревьям в саду это на пользу, решила Марион, чистя зубы. Она совсем не выспалась и прилегла бы с удовольствием на часок-другой, но не могла позволить себе расслабиться. Это уже давно вошло у нее в привычку. Гюнтер тоже поднялся. Спросит ли он ее о том, что случилось прошлой ночью? Ложась вчера в постель, Гюнтер даже нигде не включил свет. Чтобы потрафить ему, Марион притворилась спящей. Но сейчас любопытство должно заговорить в нем. Да и она сгорала от нетерпения. Завеса секретности над приобретением земли рядом с приютом для животных, завеса секретности над вчерашней встречей. Но она, в конце концов, его жена, она имеет право знать, что происходит.

Накрывая стол к завтраку в гостиной, Марион услышала шаги на лестнице.

– Мне не накрывай, – крикнул Гюнтер, схватив на бегу свой макинтош. – У меня срочная встреча!

Находись она сейчас в кухне, ей удалось бы остановить его.

– Гюнтер! – окликнула мужа Марион, но услышала, как открываются ворота гаража. – Но так нельзя! – Разозлившись, она бросилась вслед за мужем в гараж, но он уже сидел за рулем и сразу выехал, словно не заметив ее.

Ворота медленно закрылись. Марион стояла в темном гараже, и ненависть одолевала ее. Гюнтер же видел, как она пыталась задержать его! Просто не хотел встречаться с ней. Но почему? Что он замышляет?

Марион уже направилась в кухню, но что-то остановило ее. Она почувствовала, даже почти ничего не видя в темноте, что в гараже появилось нечто, чего здесь быть не должно. Во всяком случае, еще вчера этого здесь не было. Марион нажала на выключатель. Ее разобрал хохот. Это просто идиотизм! В углу гаража лежал ящик с радаром и злобно поглядывал на нее глазом фотокамеры.

Ну что ж, сам того не ведая, муж сделал ей величайшее одолжение. Но самому себе, конечно, еще большее. Поэтому он и пришел так поздно.

Только поступил Гюнтер с этой штуковиной с чисто мужской прямолинейностью. В отличие от Марион он не полез наверх, а просто спилил стойку радара под корень. Целиком!

Однако устройству для отлавливания нарушителей не место в доме серьезного предпринимателя. Марион вернулась в гостиную и позвонила секретарше Гюнтера.

– Когда приедет мой муж, передайте ему, что он поставил скворечник слишком поздно и не на то место. Время высиживания яиц давно прошло!

Манфред Бушельмейер с побагровевшим лицом и ушами сидел перед телефоном.