Грей вошел в спальню, и у него замерло сердце, когда он увидел, что обе комнаты выдержаны в ярко-синих, ярко-зеленых и темно-красных тонах, а стены и шторы имеют мягкий янтарный оттенок.

Осталась нетронутой только кровать, но и она, накрытая шелковым покрывалом цвета бургундского, дополненным массой ярко-синих и зеленых подушек, имитирующих рисунок кашемировых шалей, выглядела по-другому. Его жена как будто заглянула в его душу и поняла, в каком мире он чувствовал себя счастливым.

— Тебе нравится?

Оглянувшись на звук ее голоса, он увидел, что она стоит в нескольких шагах от него. Она была так хороша, что у него перехватило дыхание.

— Это именно то, что мне нужно, — сказал он.

На ее глазах выступили слезы. Она подошла к нему и осторожно обвила руками его шею.

— Я надеялась, что тебе это понравится. Мне очень хотелось, чтобы ты чувствовал, что именно здесь твой настоящий дом.

Он обнял ее и просто держал в руках. Ее миниатюрное тело прильнуло к нему, согревая его. Он понимал, что надо отпустить ее, ведь так опасно позволить этим чувствам перерасти во что-то большее. Сделав глубокий вдох, он отступил на шаг, но так и не смог отпустить ее руку.

— Очень красиво. Я безумно рад. Спасибо за такой великолепный подарок.

Она просто кивнула. Держа его за руку, она подвела его к двери между их спальнями и распахнула ее. Комнаты были почти одинаковыми. Ее комната была выдержана в более мягких тонах, но в оформлении обеих комнат явно чувствовалось индийское влияние.

— Надеюсь, ты не возражаешь? Насколько я поняла, для тебя эта страна была особым местом.

— Я не возражаю.

— Я хотела бы когда-нибудь побывать там.

Он покачал головой:

— Это удивительная страна, но она не предназначена для англичанок.

Она лишь пожала плечами:

— Мне всегда хотелось путешествовать. Я надеялась, что когда-нибудь напишу книгу о тех местах, в которых побывала. — Она отпустила его руку и посмотрела в сторону. — Конечно, это было раньше.

— До того как ты вышла за меня замуж. Мне кажется, нам обоим пришлось кое от чего отказаться.

— Наверное, частично от нашей свободы, — сказала она.

Он и сам так думал, но теперь засомневался. Возможно, он получил взамен нечто гораздо более ценное.

— Мне нравятся комнаты, — повторил он еще раз, чтобы хоть что-то сказать.

— Я рада.

Улыбка у нее была такой нежной, что у него защемило сердце. Черт возьми, так дело не пойдет. Надо что-то делать, пока он не утратил окончательно контроль над собой.

— Твои комнаты прекрасны, но мне нравится, когда ты спишь в моей постели и находишься рядом на случай, если я тебя захочу.

Как он и предполагал, она немедленно возмутилась, и нежности как не бывало.

— У меня есть собственная кровать. То, что я стала твоей женой, еще не означает, что ты можешь командовать мной, как некогда командовал своими войсками.

Оказавшись на «своей территории», он прочно удерживал свои позиции.

— Тем не менее ты будешь спать в моей постели. Если откажешься, то я просто перенесу тебя туда и привяжу к изголовью кровати, как делал это прошлой ночью.

Она чуть не зарычала от возмущения, а он едва не рассмеялся. Очень уж темпераментной была его молодая жена.

Она была ничуть не похожа на Летти.

Хотя в чем-то важном была совсем как Летти.

Учитывая чувства, возникшие у него к маленькой деревенской молодой женщине, эта мысль вызвала у него беспокойство. И вместо того чтобы схватить свою жену в охапку, отнести ее на кровать и заняться любовью, как хотел того всем сердцем, он повернулся и вышел из комнаты.