Он покачал головой и посмотрел на часы. Потом нерешительно сказал:

— Наверное, мне действительно пора пообедать. Хорошо, поехали. Но не больше чем на полчаса, — и принялся возиться с компьютером.

Мы поехали в центр города и вышли у паба с автостоянкой. В зале было полно народу, у служащих как раз был обеденный перерыв. Мне пришлось здорово поработать локтями, но я добыл нам по порции шотландского виски и сандвичей. Фердинанд занял освободившийся столик, с которого он брезгливо смахнул крошки, оставшиеся после предыдущих посетителей.

Я поставил на стол наши порции и сказал:

— Понимаешь, Малкольм хочет выяснить, кто подложил в Квантум бомбу.

— Это не я, — ответил Фердинанд и с безразличным видом отпил из своего стакана.

— Ты не помнишь, как старый Фред взрывал пень? Нам тогда было по двенадцать или тринадцать лет. Тогда еще от взрыва самого Фреда отбросило на несколько шагов.

Фердинанд уставился на меня.

— Хорошо помню. Но это было так давно! Из-за этого с домом ничего не могло случиться, — медленно сказал он.

— Почему же? Тот взрыв произвел на нас огромное впечатление. Нужно было только немного покопаться в памяти. Эксперт по взрывам, который работает сейчас в Квантуме, спросил меня, что я знаю о кордите, и я вспомнил старого Фреда.

Фердинанд углубился в воспоминания.

— Черный порошок… в ящике.

— Да, и он до сих пор стоит в сарае для инструментов. И до сих пор не испортился, но бомбу сделали не из него. Эксперт считает, что это была самодельная взрывчатка, которую называют НАМР.

Фердинанд заметно разволновался и сказал, немного помолчав:

— Я вообще-то даже не представляю, что это такое.

— Ты не знаешь, что такое НАМР? — спросил я.

Фердинанд неуверенно ответил, что не знает, и я подумал, что он не совсем искренен. Наверное, он считал, что его могут обвинить, если откроется, что он об этом знает. Нужно было как-то его разговорить, настроить на миролюбивый лад. Я хотел сделать его своим союзником.

— Малкольм сделал новое завещание, — сообщил я.

— И почти все отписал тебе? — Он горько усмехнулся.

— Нет. Если он умрет естественной смертью, каждый из нас получит равную долю, — сказал я, и немного погодя добавил: — А если его убьют, все состояние уйдет на благотворительность. Так что как насчет того, чтобы засесть за телефон и оповестить всю семейку, чтобы они помогли мне выяснить, кто пытается лишить их наследства?

«Господин Жервез Пемброк, тридцати пяти лет, женат на госпоже Урсуле, проживает в Мейденхеде, улица Грант, четырнадцать. Собственный особняк с четвертью акра сада, в хорошем месте. Женаты одиннадцать лет, две дочери, восьми и шести лет, обе учатся в частной школе.

Господин Жервез работает биржевым маклером в лондонском представительстве фирмы «Уэллс, Гибсон и Каткарт». Сами Уэллс, Гибсон и Каткарт умерли много лет назад, но название фирмы осталось прежним. Господин Жервез — уполномоченный представитель фирмы, как и все остальные сотрудники. У него ненормированный рабочий день, по большому счету он сам себе начальник. Обычно он работал больше, чем сейчас, но в последнее время, по словам секретарши фирмы, стал рассеянным. Она не хотела говорить прямо, но я выяснил, что господин Жервез часто приходит после обеда изрядно выпившим, а иногда не приходит вовсе.

Она, конечно же, не следит за временем его появлений на работе. Просто слышала, как двое сотрудников сплетничали о господине Жервезе, говорили, что он стал очень нервным и продает своим клиентам одну дешевку. Они говорили, что господин Жервез слишком осторожничает, это плохой признак для биржевого маклера. Ее ничуть не задели наговоры на господина Жервеза, у которого «отвратительный характер, особенно если ему кто-то перечит», и я даже не представляю, какая у нее тяжелая работа!

Я попросил господина Жервеза принять меня у себя в кабинете.