Я остановился в гостинице на Пятьдесят четвертой улице в Манхэттене, которую порекомендовала мне эта милая секретарша. Она пообещала передать господину Пемброку, что я буду там, когда узнает, где сам господин Пемброк. Меня это вполне устраивало.

Старший инспектор Эйл не знал, что я покинул Англию, и никто из семьи тоже не знал. Я вздохнул с облегчением, вспоминая в самолете о визитах, которые я вчера нанес Вивьен и Алисии. Ни одна из них не желала меня видеть, и обе говорили со мной резко и неприязненно — Алисия утром, а Вивьен вечером.

У Алисии была роскошная квартира с видом на Темзу неподалеку от Виндзора. Но она, похоже, все равно была постоянно чем-то недовольна. Она неохотно впустила меня в дом, мое восхищение видами из окон не встретило никакого одобрения.

Она выглядела моложе своих лет и была довольно привлекательной в белом шерстяном платье и серебряном ожерелье. Волосы Алисии были уложены в высокую прическу, она в свои пятьдесят девять лет была стройной и подтянутой, не знаю уж, из-за природной конституции или благодаря диете. Когда я пришел, у Алисии был гость, упитанный мужчина лет сорока, который представился как Пол. Он держался в доме как хозяин. Интересно, давно это продолжается?

Алисия сказала:

— Садись, раз уж пришел. Фердинанд звонил, сказал, что ты скоро придешь. Я велела ему передать, что здесь тебе делать нечего.

— Лучше уж поговорить со всеми без исключения, — ровно ответил я.

— Тогда поторопись. Мы скоро сядем обедать.

— Фердинанд рассказал тебе о новом завещании Малкольма?

— Рассказал, но я не поверила ни единому слову. Ты всегда был мерзким любимчиком Малкольма. Он должен был отправить тебя к Джойси, когда вышвырнул меня из дому. Я говорила ему. Но разве он меня когда-нибудь слушал? Да никогда!

— Это было двадцать лет назад, — возразил я.

— И все осталось по-прежнему. Он делает что захочет. Ужасный эгоист!

Пол молча прислушивался к разговору, без особого интереса, но, похоже, Алисия считалась с его мнением. Она игриво глянула на него и сказала:

— Пол говорит, Жервез должен заставить Малкольма сделать его своим опекуном.

Не могу представить чего-нибудь менее вероятного.

— Вы давно знакомы? — спросил я.

— Нет, — ответила Алисия и снова бросила на Пола кокетливый взгляд восемнадцатилетней девушки. В ее-то шестьдесят!

Я спросил, помнит ли она, как взрывали ивовые пни.

— Конечно. Я ужасно возмущалась, что Малкольм позволил Фреду учинить такое. Этот кошмарный взрыв мог задеть мальчиков.

А помнит ли она часы с переключателями? Как можно забыть такое, ответила Алисия, они валялись по всему дому! Мало того, Томас потом еще сделал такие часы для Сирены. Они долго пылились в ее комнате. Эти часы — настоящая чума, они так ей надоели!

— Ты неплохо относилась ко мне в те далекие дни.

Она уставилась на меня, лицо чуть смягчилось, но ненадолго.

— Мне приходилось угождать Малкольму.

— Ты была когда-нибудь счастлива?

— Конечно! — Ее губы изогнулись в язвительной усмешке. — Когда Малкольм бегал ко мне от Джойси. Пока этот мерзкий сыщик нас не выследил.

Я спросил, не нанимала ли она Нормана Веста, чтобы отыскать Малкольма в Кембридже.

Алисия уставилась на меня пустыми круглыми глазами и бесцветным голосом сказала:

— Нет. Зачем бы мне это понадобилось? Мне наплевать, где носит Малкольма.

— Почти все вы хотели найти его, чтобы заставить не разбазаривать деньги.

Алисия сказала:

— Он сдурел на старости лет. Нужно оформить над ним опекунство, пусть за всем следит Жервез. И проследить, чтобы не вмешивалась эта ужасная Урсула.