Выхватив карту из рук Китти, он принялся свертывать ее в трубочку быстрыми, резкими движениями.

– Женщинам ни к чему заниматься делами, – огрызнулся он, губы его дрожали.

Зачерпнув ложкой остатки бульона, она отодвинула чашку в сторону:

– Я бы никогда не продала свою землю. Правда, дом и сарай сожгли, но я все равно сохраню ее во что бы то ни стало, как и обещала отцу. Только так я сберегу память о нем. Я найду способ сделать свою ферму одной из самых преуспевающих во всем графстве.

– И как вы собираетесь это осуществить? – Похоже, ее слова только позабавили его, и это вызвало у Китти ярость. – У вас нет денег. Вы ждете ребенка, не будучи замужем. Ваш любовник-янки, судя по всему, бросил вас. Лучше продать землю за любую сумму, какую вам предложат, и жить на эти деньги с ребенком, пока не найдете себе мужа.

– Я никогда не продам свою землю! Скорее буду голодать. Пусть я всего лишь женщина, но я умею ухаживать за скотом, разводить лошадей и выращивать овощи. Тревис рано или поздно вернется. В глубине души я это знаю. Женщины всегда чувствуют такие вещи. Я буду его ждать. А теперь, сэр, с вашего позволения, я покину вас. Неприлично дольше оставаться с вами наедине.

Он снова рассмеялся, на этот раз холодным, презрительным смехом:

– Говорите о приличиях, а сидите тут передо мной, беременная от человека, с которым не обвенчаны. Неужели вы так лицемерны, моя дорогая? Или же непроходимо глупы?

Все, с нее хватит! Китти решительно поднялась на ноги:

– Я ухожу, мистер Макрей. Благодарю вас за гостеприимство, но мне не нравится, что вы вмешиваетесь в мою личную жизнь. Мне удалось пережить ужасы войны, а их много выпало на мою долю. И теперь я совершенно уверена, что смогу смело встретить любые испытания, которые готовит мне судьба, не прибегая к вашей помощи. Ну а теперь, – она глубоко вздохнула, – вы позволите мне уйти или придется бороться с вами, словно с кем-нибудь из этих уличных подонков?

Она увидела, как вспыхнули его глаза, руки сжались в кулаки. Возможно, она зашла слишком далеко, но теперь уже поздно отступать, и она мысленно приготовилась к самому худшему.

– Нет, – ответил он спокойно. – Никуда вы не уйдете, не тратьте понапрасну слова и не подвергайте себя опасности в вашем положении – не пытайтесь сопротивляться мне или моим людям. В задней комнате есть кушетка, где вы можете провести эту ночь. А утром мы решим, как с вами поступить.

Они стояли лицом к лицу. В глазах Кори теперь появился насмешливый огонек, словно он подстрекал ее к неповиновению.

– Стало быть, вы навязываете мне свое общество, сэр? – спросила она презрительным тоном. – Неужели не могли найти для своей постели никого получше, чем женщина, которая носит под сердцем ребенка?

Она не отступила, когда он не спеша провел пальцами по гладкой коже ее лица.

– Такая красивая и такая сердитая!

Его улыбка напомнила Китти кота, который смотрит на загнанную им в угол амбара мышь, прежде чем накинуться на нее.

– Да, когда-нибудь вы станете моей, но я не хочу, чтобы все ограничилось несколькими часами бурной страсти. Такая красота, как у вас, – большая редкость, и одна мысль о том, что когда-нибудь я буду держать ваше тело в своих объятиях, безраздельно вами обладать, безумно возбуждает меня. Однако, к счастью для вас, у меня есть некоторое понятие о чести. Я никогда не стану навязываться женщине в вашем положении. Но когда ребенок появится на свет, будьте уверены, очень скоро вы станете моей.

– Сомневаюсь в этом, сэр. – Она вздернула вверх подбородок. – Капитан Колтрейн вернется раньше, чем родится наш ребенок, и мы сразу же обвенчаемся.