У Ольги все плыло перед глазами, она обняла Артема за плечи и безвольно прильнула к нему, полностью сдаваясь и подчиняясь. А он покрывал поцелуями ее щеки, подбородок, веки, лоб… Сначала — нежно, настойчиво-любопытно, поддразниваюше… Потом — дерзко, бесстыдно, соблазняюще… Ольга услышала вдруг какие-то странные звуки, неясные, приглушенные, и не сразу поняла, что это ее собственное дыхание. Она уже не сознавала, то ли напугана, то ли крайне возбуждена, или то и другое вместе.

Он прижался губами к ее шее и прошептал, задыхаясь:

— Оля, как здорово ты пахнешь — солнцем, хвоей, травкой какой-то…

Его прикосновения и объятия становились все более настойчивыми и, как ей казалось, немножко дикими. И это откровенное желание овладеть ею поразило Ольгу, потому что в прежней жизни она привыкла к более сдержанному проявлению эмоций. Нет, Артем не просто целовал ее — он поглощал ее волю и сознание, отнимал последние силы к сопротивлению. Он не обнимал — он завоевывал.

Ольга с трудом боролась со своими чувствами, напуганная столь яростным порывом физического влечения и не желая выглядеть в его Глазах слишком уступчивой и бесстыдной.

Никогда прежде она не испытывала ничего подобного и совершенно не ожидала от себя такой реакции на мужские ласки и поцелуи. Предчувствие близости с Артемом, ощущение запаха и тепла его кожи, силы его тела сводили ее с ума, и она едва сдерживала себя, чтобы не закричать от восхищения и неимоверного счастья, наполнявших ее сердце и готовых затопить ее от пальцев ног до копчиков волос. Чувствуя себя неопытной, испуганной девчонкой, Ольга громко всхлипнула — и напугалась еще сильнее, услышав этот отчетливый звук, слишком понятный для любого посвященного в святая святых человеческих отношений. Нет, все же что-то не так с ее телом и эмоциями, если она окончательно перестала себя контролировать.

Что же происходит с ней сейчас и что же происходит с ним?

Но этот громкий всхлип, похоже, очень понравился Артему. Он едва слышно прошептал что-то, прижимаясь губами к ее шее, и провел языком от подбородка до ключицы, отчего она задрожала как в лихорадке, откинула голову и, уже не стесняясь, застонала во весь голос. В этот момент его губы снова нашли ее губы, и Ольга почувствовала прикосновение его горячего языка… Настойчивые руки Артема обхватили ее бедра, но не прижали женщину к себе, как она ожидала, а слегка приподняли и посадили на камень.

Через мгновение они уже лежали на своих куртках, брошенных на мох, и Ольга чуть не закричала, когда ощутила твердый выступ мужской плоти возле своего бедра. По ее телу пробежала обжигающая волна сильнейшего желания, и Ольга полностью отдалась этой волне. Все, что было в ее жизни до Артема, весь опыт отношений с мужчинами внезапно перестали существовать. Осталась только страсть. Ольга не знает, не помнит и не хочет никого, кроме человека, который находится рядом и сжимает ее в своих объятиях… Человека, который открывает ей новые, неизведанные ранее ощущения, ведет за собой в невероятный мир незнакомых чувств и стремлений, от предвкушения которых горит лицо и сохнут губы. Она ответила на его ласки, непроизвольно раздвинув ноги так, чтобы он стал еще ближе к ней. И она искренне наслаждалась обретенной вдруг свободой — дразнить, требовать, соблазнять этого подаренного ей судьбой мужчину..

Артем целовал ее — бесстыдно, грубо — и пытался нащупать руками «молнию» на ее джинсах, а когда долго не мог с ней справиться, Ольга в нетерпении укусила его за шею. Забыв о своих стараниях казаться более скромной, она оттолкнула его на мгновение, встала на колени, расстегнула джинсы и вновь упала рядом с Артемом. Он понял это однозначно и начал быстро раздеваться. И не сводил с Ольги глаз, пока она снимала через голову свитер и рубашку, стаскивала джинсы. Они разделись почти одновременно, и прохладный воздух тут же охватил их разгоряченные тела.