Они еще долго следили за действиями противника. И все это время бандиты собирали камни и укладывали их в длинную полосу, направленную в сторону от убежища. Потом устроили продолжительный перекур. Казалось, они чего-то ждали, но чего — было непонятно. И зачем укладывали камни — тоже. И вообще все было непонятно.

Первой сдали нервы у Агнессы. И хотя она старалась сдерживаться, в голосе у нее прозвучали истерические нотки:

— Ради бога, давайте что-нибудь делать!

— Предлагай, — откликнулся Артем, но как-то вяло и устало.

— Если мы не выберемся отсюда в ближайшее время, эти людоеды захватят нас в два счета, — подал голос Шевцов.

— Согласен. — Артем снова выглянул наружу. Сейчас в поле зрения человек двадцать. Если мы попытаемся вырваться, они перестреляют нас к чертовой матери. Сейчас все видно как на ладони, у нас нет ни малейшего шанса спастись. Когда уже никакой надежды не останется, тогда попробуем прорваться с боем. А пока будем ждать.

И они ждали. Ждал и враг. Солнце миновало зенит. В три часа Шевцов беспокойно пошевелился, приподнялся и стал прислушиваться.

— Мне кажется… — пробормотал он, — нет, нет…

Он опять улегся, но мгновение спустя снова поднял голову:

— Да нет, точно… Слышите?

— Что? — встрепенулись женщины.

Артем тоже насторожился и облизал вмиг пересохшие губы.

— Вертолет или вертолеты, — произнес он взволнованно. — И кажется, я слышу стрельбу.

— Похоже, ты прав, это вертолет, — согласился Шевцов и с тревогой посмотрел в небо. — Только наш или их?

Но Артем уже не слышал его. Он смотрел в небо. Там в рамке входа показался вертолет. И он с ужасом понял, чей это вертолет, потому что увидел торчащие из него стволы пулеметов и то, как он на бреющем заходит в атаку.

— Ложись!!! — заорал он не своим голосом и упал на каменный пол, прикрывая голову руками.

Уже в следующую секунду их убежище наполнилось оглушительным грохотом. Пулемет, установленный на вертолете, выпустил первую очередь…

Глава 39

Пригнувшись, Рыжков пробрался между камней к Каширскому и положил ему на колени банку тушенки:

— Это все, на что мы можем рассчитывать. Остались еще две банки, но, я думаю, их следует приберечь для Надежды Антоновны. — Он помолчал мгновение и глухо добавил:

— И у нас совсем нет воды. А она все время просит пить.

Каширский вынул изо рта трубку.

— Как она?

— Плохо, — вздохнул Рыжков, — гораздо хуже, чем вчера, рана воспалилась, поднялась температура. Она, кажется, бредит. — Он опять помолчал, потом хмуро сказал:

— Она погибнет, если мы не выберемся отсюда в ближайшее время.

— У вас есть конкретное предложение, как это сделать? — спросил Каширский.

— Нет у меня никаких конкретных предложений, — проворчал Рыжков и из-под руки посмотрел в сторону бывшего убежища, где остались их товарищи. Туман лежал ниже того места, где они сейчас находились, полностью скрывая от них театр боевых действий. Ночью они слышали рев автомобильных моторов, стрельбу, громкие крики, но потом все стихло. До самого утра бандиты не выключали фары, значит, кого-то боялись… С рассветом туман поредел, и они стали различать какое-то движение среди камней. Враг не покинул свои позиции, и это породило надежду, что их товарищи еще живы, хотя и находятся в ловушке… Но главное все-таки, что живы и даже пытаются сражаться… И Рыжков, и тем более Каширский нисколько не сомневались, что такие бойцы, как Таранцев или Шевцов, обязательно выстоят и прорвутся.