Потом Павел вышел в сени и тут же заметил второго часового, который сидел на крыльце, но с этим типом ничего нельзя было поделать. Павел вернулся в избу и оглядел автомат, который он забрал у обезвреженного им бандита. По крайней мере, просто так он не сдастся, будет отстреливаться до последнего патрона, а если получится, постарается уничтожить полковника. Похоже, он из главарей, и если его убрать, то операция по ликвидации пассажиров вертолета затянется, а то и совсем провалится… Конечно, эта мысль больше смахивала на проявление белой горячки, но рискнуть стоило… Только бы часовой с улицы не вздумал заглянуть в избу, иначе все пропало. Придется стрелять, а против всей своры ему, конечно, не выстоять. И его смерть только ускорит гибель Димы и всех остальных…

Но фортуна была благосклонна. Через окно Павел вдруг увидел, что полковник отделился от бандитов и неспешно, вразвалочку направился к избе.

Несколько мгновений постоял около часового и вошел в избу…

Полковника подвело то, что он никак не ожидал от Дудкова подобной прыти. Он оставил Павла измотанным, обессиленным, едва ли способным преодолеть расстояние от лавки до порога. Поэтому, когда ствол автомата уперся ему в спину, а тихий голос скомандовал: «Руки за голову!» — Прохоров от неожиданности даже не среагировал на опасность, лишь обернулся и в изумлении уставился на Павла, который совсем не походил на то чрезвычайно измученное, буквально раздавленное усталостью и болью существо, каким и ожидал увидеть его полковник.

Но уже в следующее мгновение он потянулся за пистолетом. Павел угрожающе щелкнул предохранителем и произнес свистящим шепотом:

— Я кому сказал, руки за голову, сука! Еще раз трепыхнешься, пеняй на себя Он вытащил из висящей на поясе полковника кобуры пистолет и присвистнул. Пистолет был явно из заграничных, но у Павла не было времени рассматривать его, и он затолкал пистолет за ремень, а полковнику приказал:

— Выходи!

Часовой на крыльце просто-таки впал в столбняк при их появлении. И Павлу пришлось повысить голос, чтобы до парня дошел наконец смысл того, что от него потребовали.

— Живо, одна нога здесь, другая там, приведи журналиста к «вертушке» и проследи, чтобы его с почестями туда загрузили. И учти, если кто-то из вашей кодлы вздумает пошевелиться, твой командир останется без башки!

Часовой, выпучив глаза от напряжения, несколько мгновений соображал, что же ему делать, пока полковник не процедил сквозь зубы:

— Выполняй, мать твою! Да быстрее, кому сказал, идиот!

Часовой стремглав помчался к группе бандитов, возившихся возле вертолета, принялся им что-то объяснять, кивая в сторону полковника и Павла, пристроившегося за спиной своего заложника. Дуло автомата он прижимал к затылку полковника. Автомат был снят с предохранителя, Павел держал палец на спусковом крючке.

Бандиты, видно, дорожили жизнью своего главаря или, может, опасались, что в случае его гибели их настигнет лютая кара какого-нибудь еще более высокого босса, поэтому все приказы Пашки выполнили беспрекословно. Но больше всего его обрадовало то, что Дима дошел до вертолета своими ногами, два бандита лишь поддерживали его. Павел проследил, как Диму торжественно усадили в вертолет, и сразу начал продвижение туда же, стараясь держаться за широкой спиной полковника.

Бандиты, сгрудившись метрах в пятидесяти от вертолета, проводили их угрюмыми взглядами голодных волков, в любой момент готовых к нападению. Дмитрий, оказавшись в вертолете, несмотря на раненую ногу и слабость в избитом теле, пристроился рядом с одним из пулеметов и тут же навел его ствол на противника. Этот ствол и стал, вероятно, главным сдерживающим фактором, который не позволил бандитам броситься на Павла и освободить своего главаря.