|
И Аркадий Степанович. Уж как ему было трудно пересилить себя, но пересилил и подошел все-таки к Артему. И как он сказал! „Артем, я беру свои слова обратно, те, которые наговорил вам про псевдогероизм и все такое прочее… — И вскинул сжатую в кулак ладонь. — Когда мы едины, мы — непобедимы!“ — так сказал Рыжков и улыбнулся Артему. И Артем улыбнулся в ответ и тоже вскинул кулак: „Но пасаран! Они не пройдут!“ И не прошли. Те, которые появились из-за реки, чтобы их убить». Профессор вздохнул и еще раз внимательно посмотрел на Павла, как-то странно прихрамывающего все это время. Размахивая руками, он с упоением и в лицах изображал, как они с Незвановым косили из пулемета ничего не подозревающих бандитов, постоянно перескакивая то на рассказ о переходе через горы, то па захват полковника.
Хромоту Павла заметила уже и Агнесса. Она с беспокойством спросила: — Павлик, что у тебя с ногой? Чего ты ее так выворачиваешь? Тоже поранился, что ли? Павел прервался на полуслове и с удивлением уставился на Агнессу. И: вдруг хлопнул себя по лбу и расхохотался: — Вот дурак. Про самое главное оружие забыл! Он задрал штанину и извлек из-под нее огромный тесак, насколько внушительный, настолько и древний на вид, с тупым зазубренным лезвием. — Паша! Где ты его раздобыл? — Агнесса взяла тесак, повертела его в руках, разглядывая, и протянула Шевцову: — Смотрите, это ж самурайский меч! У меня отец точно такой же с японской войны привез. Павлик, ты что, в камикадзе записался? — Почем я знал, что он самурайский? — почесал в затылке Пашка. — Да хозяева небось и сами этого не знали. Валялся в поленьях, вот я его и прибрал, чтобы было чем этого… Прохорова встретить, — кивнул он в сторону белобрысого, сидящего неподалеку на траве. — Харакири им уже не сделаешь, но по башке шандарахнуть получилось бы неплохо. Каширский подошел к ним, взял тесак из рук Шевцова и внимательно осмотрел его. — Нет, это не самурайский меч, Агнесса Романовна, да и не меч он вовсе, а нож для разделки крупной рыбы, правда, действительно японский, тут уж никакого сомнения. И похоже, еще дореволюционный. У нас в Приморье тогда много японцев проживало. Вот оттуда и попал, а может, кто-то, как и ваш папа, привез его после войны с Японией как сувенир. Агнесса рассмеялась и покачала головой: — Надо же, я ведь под таким мечом, считайте, выросла. Такое себе представляла… — Она махнула рукой. — А какая разница, самурайский меч или рыбацкий нож, главное, что им хорошенько стукнуть можно того, кто тебя не понимает, правда, — Она снова рассмеялась. — Как быстро меняются наши взгляды под влиянием обстоятельств. Еще пару недель назад самыми злейшими врагами для меня были с десяток лоботрясов, не желающих ходить на физкультуру, да сосед-алкаш, который постоянно выводит своего пса на клумбу у меня под окном… — Она задумчиво посмотрела на нож. — Отдай, Паша, его мне. Я этот меч соседу на голову нечаянно уроню. Как ты думаешь Оля, мне за это что-нибудь будет? Ольга ничего не ответила, бросила на нее потерянный взгляд и, развернувшись, побрела к вертолету. Села в его тени и устало вытянула ноги. Агнесса проводила ее глазами, выразительно посмотрела на Артема и постучала себя кулаком по лбу. Он недовольно скривился и повернулся к Рыжкову: — Аркадий Степанович! Мы с вами единственные из мужчин, кто еще более-менее стоит на ногах, поэтому нам придется заняться теми, кто за решеткой. Как вы думаете, если мы зацепим ее тросом и рванем грузовиком, сумеем ее вырвать или нет? — Давайте попробуем. Они несколько раз оборвали трос, и, когда о всем уж отчаялись, решетка все-таки выскочила из каменной ниши. |
