— Кто-нибудь пострадал?

— Ты единственный. А у остальных — ни царапины.

— Я должна тебя перевязать, — строго сказала Ольга и попросила Шевцова:

— Женя, не докучайте раненому разговорами. — И подставила Артему плечо.

Они медленно спускались к небольшому озерцу. Ноги у Артема подгибались от слабости, и он вынужден был опираться на ее руку, с удивлением отметив, что рука у Ольги не по-женски сильная. И видно, несмотря на кажущуюся хрупкость, эта женщина в состоянии переносить и не такие нагрузки. На довольно крутом спуске, когда Артем, не выдержав напряжения, повалился на нее, Ольга подхватила его за поясницу, не позволив упасть, и так, крепко прижимая к себе, довела до озерца. И он, неожиданно для себя, не предпринял никаких попыток освободиться, хотя раньше не было ничего позорнее и страшнее для полковника Таранцева, чем продемонстрировать свою слабость в присутствии женщины.

У озерца они остановились, и Ольга помогла ему встать на колени. Артем наклонился, чтобы зачерпнуть воды, и сморщился от отвращения, разглядев свое отражение.

Грязное, небритое, почерневшее от копоти лицо с запекшимися струйками крови на лбу и щеках, воспаленные от близости огня глаза. «Ну ты даешь, Таранцев! — подумал он. — Выглядишь как бомж с помойки!»

Он плеснул на лицо холодной водой и зашипел от боли.

— Осторожнее. — Ольга дотронулась до его щеки пальцами. — Дай я тебя умою.

Очень осторожно, едва касаясь кожи, она протерла его лицо носовым платком, который то и дело смачивала в озерце, и наконец удовлетворенно улыбнулась. Затем склонилась к Артему и вдруг поцеловала его в губы.

— Черт копченый, я чуть с ума не сошла, когда ты свалился на камни!

— Оля. — Он потянулся к ней.

Но она приложила палец к его губам и засмеялась:

— Всему свое время, Таранцев! Сначала приди в себя, а потом поговорим о чем-нибудь более приятном.

— Ты что, издеваешься? — обиделся Артем. — Или считаешь, что с Таранцевым можно в кошки-мышки играть? Не выйдет, дорогая, я из тех котов, от которых мышкам никакого спасения.

— А может, я хочу, чтобы ты меня поймал? — Она не мигая смотрела на него.

И Артем не выдержал, притянул ее к себе и прижался губами к ее губам, чуть приоткрытым, теплым и мягким. Ольга прерывисто вздохнула, выгнулась и вцепилась пальцами в его плечи. Его рука скользнула ей под свитер. Она вздрогнула, но не отстранилась, когда его пальцы накрыли ее грудь и принялись слегка ее поглаживать и стискивать, задерживаясь на соске и заставляя женщину тихонько вскрикивать и постанывать.

У него учащенно билось сердце, кожа покрылась испариной. Еще никогда в жизни он так страстно не хотел женщину. И где? На почти открытом чужим взглядам берегу озерца, усыпанном камнями и мелкой щебенкой, с редкими, совсем еще крохотными кустиками какого-то неприхотливого горного растения. И видно, он действительно не слабо приложился головой, если принялся расстегивать ей джинсы.

Ольга тут же оттолкнула его, отстранилась и, быстро оглядевшись, прошипела:

— Совсем сдурел? Люди кругом!

— Зачем тогда дразнишь? — усмехнулся он, уже не обращая внимания на боль в висках.