Он внезапно протянул пистолет Дирку. Рукоятью  вперед. Тот принял его, осторожно, как если бы на ладони тоттмейстера лежал сложный и опасный механизм. Удивительно легкий – как если бы в его руке лежало не сложное устройство, а лишь мысль, воплощенная в причудливой форме.

- Зачем?

- Чтобы подвести черту, - спокойно пояснил тоттмейстер Бергер, обжигая его своим взглядом, - Самоубийство – грех. Впрочем, это в некотором роде и так будет самоубийством… Все в порядке. Я не буду оставлять слезных записок или писать покаяние. Я всю жизнь существовал в особых отношениях с Госпожой и знаю, что она не любит сложные ритуалы. А больше мне обращаться не к кому. Вы спустите курок, унтер.

- Что случится, когда я это сделаю?

- Осень закончится, унтер. Для нас обоих и для прочих «Висельников», которых я не успел отпустить. Мы все вернемся с войны домой. Пустота… Нет, эта пустота не закончится. Просто из нее исчезнем мы. Больше… никакого пороха.

- Я умру сразу же после вас, так ведь?

- Вы уже мертвы, унтер. Но да, ваше существование прекратится сразу после того, как остановится мое сердце. Может, затянется на секунду или две. Это индивидуально у каждого тоттмейстера. У вас будет еще две секунды, чтобы жить. Вы успеете обрадоваться. Не будьте дураком, разумеется, я знаю это. Вы ненавидите меня, ненавидели с самого начала. Как мучителя, убийцу и просто тоттмейстера. Поэтому я и подумал, что вам это доставит удовольствие. Поэтому и оставил только вас, а не Йонера или прочих.

- Наверно, доставит, - Дирк переложил пистолет в правую руку, рефлекторно проверил патроны. «Маузер» был заряжен, - Здесь? Сейчас?

- Здесь. Сейчас, - подтвердил тоттмейстер Бергер, - Мы и так слишком долго шли сюда. Просто в лоб… Да, вот так. Так хорошо.

Тоттмейстер Бергер прикрыл глаза, облизнул губы. Руки его обвисли, как у старого садового пугала. Дирк улыбнулся, подумав о том, что мейстер пытается принять удобную позу перед тем как воссоединиться со своей старой приятельницей.

- Кстати, раз уж… В общем, осенью часто сжигают листья. Мы долго служили вместе, унтер Корф, но наверняка есть что-то, чего мы не успели сказать или сделать. Надо избавиться от этого балласта. Сжечь листья.

- Собираетесь в чем-то раскаяться, мейстер?

- Нет, просто случайно вспомнилось. Это я убил Мерца. Он был очень стар, а вы долго тянули и не могли решиться заменить его. Это мучило вас обоих, я знаю. Поэтому я разрешил ситуацию максимально безболезненным способом. Вложил ему в руку оружие и комиссовал. Старый Мерц сполна отдал свой долг и убыл на отдых.

- А Крамер? – зачем-то спросил Дирк.

- Ему я не помогал. Он сам прыгнул под танк. Что ж, для некоторых это самый удачный вариант… Ну что, готовы? Или тоже хотите сжечь свои листья?

- Мои «листья» уже сгорели, мейстер.

- Вспомните, что вы оставили незаконченным в этом мире.

«Ничего», - хотел было сказать Дирк. Потом вспомнил.

В пустоте, которую он оставлял, была еще одна вещь. Про которую он совсем забыл.

Смешная, нелепая вещь, не ценное имущество вроде него самого.

- Книга…

- Что за книга?

- Один глупый стих из книги Йонера, я читал его как-то. Почему-то он пришел мне на ум. Ни разу не слышал его до конца, а сейчас стало вдруг любопытно.

- Книга при вас?

- Так точно, - повозившись, Дирк свободной рукой вытащил из планшета книжицу, снятую с тела Херцога. Она была потрепана, обложка запачкана чем-то заскорузлым и серым.

Но когда Дирк коснулся среза страниц пальцем, она послушно открылась. Должно быть, на том месте, на котором ее открывали чаще всего. Аккуратные черные шеренги букв выстроились на дешевой тонкой бумаге, какие-то хрупкие и вместе с тем невыразимо окончательные – как ухоженное солдатское кладбище посреди девственного снега.