Девушка появилась с Веллой, и теперь они обе — Велла несколько нервозно, Пенелопа с любопытством — оглядывали все вокруг. Она была здесь впервые, и Дион жалел, что не успел хотя бы немного прибраться. Через кухонную дверь были видны тарелки, до сих пор громоздившиеся в раковине после завтрака; на полу в гостиной валялись пустые банки от коки и старые газеты. Ничего себе будет первое впечатление.

Она улыбнулась.

— Значит, вот что ты называешь своим домом.

Он покраснел.

— Обычно здесь много чище, — произнес он извиняясь. — Если бы ты предупредила, что придешь, я бы тут слегка навел порядок.

Пенелопа засмеялась.

— Я, наоборот, хотела застать тебя в твоей естественной среде обитания.

Велла, глядя смущенно в окно, произнесла:

— Мы услышали, что случилось, и решили зайти. Кроме того, нам сказали, что ты исключен.

Его лицо загорелось. Дион хотел все объяснить, но не знал, как это сделать, хотел извиниться, но не понимал за что. Поэтому он просто стоял и тупо кивал, глядя на Веллу, избегая встречаться взглядом с Пенелопой.

— Все в порядке, — успокоила Велла. — У нас в школе никто Пола особенно не любит, так что ты теперь настоящий герой.

Но по ее тону Дион мог судить, что героем она его вовсе не считает.

— Так получилось, — выговорил он упавшим голосом и посмотрел на Пенелопу. — Он назвал тебя лесбиянкой.

Она покраснела.

— Ладно. — Он решил сменить тему. — Хотите, девочки, что-нибудь выпить? Коку? Сэвен-ап? Доктор Пеппер?

Велла покачала головой:

— Нет, нет Нам надо идти. Мне ведь положено прямо из школы домой. Я и так уже нарушила график. Если я хоть немного опоздаю, мама сойдет с ума.

— Я думала, что ты захочешь прогуляться, — быстро проговорила Пенелопа. — Велла может подбросить нас ко мне, а вечером я отвезу тебя домой.

— Тогда мы должны поторопиться, — сказала Велла.

Дион кивнул, широко улыбнувшись Пенелопе:

— Сейчас. Надо только оставить маме записку.

Десять минут спустя Велла высадила их у ворот винного завода. Они попрощались. Пенелопа поблагодарила подругу, Велла отъехала, и девушка, открыв черный ящичек, набрала код. Делая это, она нахмурилась, и Дион легонько коснулся ее плеча, стараясь, чтобы жест этот не выглядел слишком интимным, потому что был уверен, что, как только они приблизились к воротам, за ними непрерывно следит телевизионная камера.

— Что-то не так? — спросил он.

Пенелопа сначала вроде бы заколебалась, но потом утвердительно кивнула.

Ворота медленно пошли вбок, и они вышли на дорожку.

— Так в чем дело? — повторил Дион.

Она повернула к нему лицо.

— В моих матерях.

Он почувствовал, как усиленно забилось сердце. Слова Пенелопы его не удивили, наоборот, ему показалось, что именно это он и ожидал услышать в ответ.

— А что с ними?

Она потупилась.

— Что-то такое, чего я сама не понимаю. — Они медленно двигались по дорожке. Девушка рассказала ему о том, что случилось в субботу ночью, после того как она вернулась домой, описала, как явилась домой после полуночи мать Марго, не скрыв, что она была в разорванной окровавленной блузке. — Я люблю своих матерей, — закончила она, — но я их не знаю.