— Так что же все-таки ты собираешься делать? — спросил Дион.

— Я собираюсь поискать в лаборатории. Потом сходить в лес. Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

— И что ты ожидаешь там найти?

— Ничего, наверное. Но я должна знать, почему все эти годы мне запрещали там появляться. Я много думала об этом вчера и пришла к выводу, что надо мной провели эксперимент по методике Скиннера, чтобы я была подготовлена и натренирована действовать и чувствовать определенным образом, например, чтобы я никогда не проявляла любопытства и не интересовалась ни лабораторией, ни лесом. Только принимала как должное тот факт, что туда нельзя входить. Нельзя, и точка. Именно такого эффекта они и добивались. — Она заглянула ему в глаза. — Я хочу прервать этот эксперимент.

Он медленно кивнул.

— А что, если мы там что-нибудь обнаружим?

— Не знаю. Мы решим это, когда придет время.

Мать Фелиция пекла на кухне хлеб, мать Шейла занималась делами на заводе, а все остальные уехали в Сан-Франциско на встречу с дистрибьютером фирмы.

— Просто замечательно, — сказала Пенелопа Диону, подняв глаза поверх бокала с виноградным соком.

— Что? — спросила мать.

— Ничего.

Они поели немного свежего хлеба, запили соком, а затем поднялись наверх, якобы в комнату Пенелопы. Она оставила Диона караулить наверху лестницы, а сама быстро шмыгнула в комнату матери Шейлы. Через несколько секунд девушка выскочила оттуда с ключом в руке и быстро спрятала его в карман.

Они спустились вниз, вышли наружу и, обогнув по часовой стрелке дом, подошли к главному заводскому корпусу сзади. Из окон кухни их не было видно. Внутри здания оказалось темно, горели только сигнальные лампочки, но Пенелопа решила свет не включать. Уверенно ориентируясь в полумраке, она быстро провела его через цех отжима к углублению в стене, похожему на дверцу небольшого шкафа.

— Подожди здесь, — сказала Пенелопа, открыла дверь и вошла.

— Что это?

— Охранная сигнализация. Я сейчас отключу телевизионные камеры. — Раздался щелчок, шипение и слабый писк. Пенелопа вышла, закрыв за собой дверь. — Пошли.

В тот раз она показывала ему, где находится лаборатория, но Дион, конечно, не запомнил. Он думал, что это где-то далеко впереди, в противоположном конце коридора, и был удивлен, когда Пенелопа остановилась перед следующей дверью.

— Это здесь, — произнесла она, посмотрев ему в глаза и пытаясь выдавить улыбку.

Она боялась. Это чувствовалось по дрожи в голосе. Дион взял ее левую руку, а другой она вставила ключ в замочную скважину.

И замерла, внимательно оглядывая все вокруг, еще раз убеждаясь, что телевизионные камеры не работают и за ними никто не следит. Только после этого она быстро открыла дверь и вошла внутрь.

Дион последовал за ней.

Он и понятия не имел, что, собственно, ожидал здесь увидеть, но уж определенно не это. Как только они вошли, датчики автоматически включили верхний свет. Они застыли у двери, глядя на…

Ни на что.

Смотреть было не на что.

Лаборатории не существовало: не было никаких приборов, пробирок, реторт и прочих устройств, которыми обычно оснащены любые химические лаборатории. Совершенно отсутствовала мебель, никаких таблиц на голых стенах. Пол — без единого пятнышка. И лишь в центре комнаты красовалась большая круглая дыра, окруженная низким каменным ободом.

Диону захотелось уйти. До сих пор все было слишком смутным и неясным, но с этим хоть как-то можно было мириться, но сейчас вещи начали обретать конкретный смысл. Факт установлен: многие годы матери Пенелопы проводили здесь время, говоря ей, что это лаборатория и что они работают в ней над новыми сортами винограда и вин, тогда как в действительности здесь ничего не было, кроме этого колодца, который ужасно его пугал.