Поиск шел уже двадцать четыре часа, и Филберт, техник, обслуживающий машину, сказал, что для окончательного завершения проверки времени потребуется в два раза больше.

«Черт бы его побрал, — подумал Хортон, — с моим-то везением наверняка на бутылке окажутся отпечатки, которых нет ни в одном файле».

Он глотнул кофе и уже собирался возвратиться в свой кабинет, когда внезапно изображение на экране перестало двигаться и застыло.

— Лейтенант, — позвал Филберт, повернувшись кругом.

Хортон подался вперед и посмотрел через плечо Филберта. Тот нажал несколько клавиш. Следы пальцев были установлены, и в нижней части экрана возникло имя.

Марго Аданем.

Во рту у него неожиданно пересохло, и он вылил туда остатки кофе. Этого он не ожидал, абсолютно не ожидал, но тем не менее такой оборот его совсем не удивил. Он прочитал имя обладательницы отпечатков, адрес винного завода, и по всему телу пробежал неприятный холодок.

— Напечатайте это, — сказал он Филберту.

Техник нажал на клавишу, и лазерный принтер выдал копию изображения на экране.

Аданем.

Хортон потрогал гусиную кожу на руках. Его ужаснуло вовсе не то, что местная предпринимательница оказалась замешана в жестоком насилии и убийстве двух старшеклассников. Тут было что-то совсем другое. Какой-то иной план. Увеличение количества разного рода дебилов, глухонемых, рост уличной преступности, наконец, его собственное пьянство и все остальное.

Все это между собой связано. Это факт.

Абсолютно точно. Он служил в полиции уже долгое время, расследовал злодеяния большие и маленькие, и обычно каждый случай замыкался сам на себе. Преступление совершалось одним или группой уголовников, дело выяснялось, виновные наказывались, и конец истории. Но здесь было другое. Наиболее близкой аналогией могла быть борьба с наркомафией. Однако несмотря на то что с наркобизнесом связано огромное количество правонарушений, все они различны, не связаны друг с другом. А если и имеют общие корни, то все же каждое дело сугубо индивидуально. Они не были… такими, как это.

И это было жутко.

Он вспомнил Хэммонда, его сумасшедшие теории.

Возможно, на сей раз детектив был не так уж далек от истины.

Филберт протянул Хортону напечатанный лист.

— Сделайте еще парочку, — сказал Хортон. — И передайте шефу.

Филберт кивнул.

— Спасибо. — Хортон открыл дверь лаборатории и вышел в коридор.

В управлении царил хаос.

Он остановился как вкопанный. Мимо по коридору в обоих направлениях пробегали люди. Полицейские второпях надевали на себя амуницию, используемую при подавлении уличных беспорядков. Шум стоял невообразимый — несколько человек одновременно что-то выкрикивали, и вдобавок ко всему что-то нечленораздельное доносилось из громкоговорителей внутреннего вещания.

Хортон схватил за рукав новичка-полицейского.

— В чем дело?

— Беспорядки на Стейтс-стрит, сэр.

— А что случилось?

— Никто не знает. Передают, что в одном из баров посетители — человек пятнадцать или двадцать — неожиданно озверели и напали на участников хэллоуинского парада, который проходил рядом на улице. Сообщили, что пятеро убиты.

— Убиты?

— Да, сэр.

— Господи, что же это за дерьмовая жизнь!

— Мне надо идти, сэр.

Хортон отпустил руку новичка.

— Иди, — сказал он.

Полицейский поспешил прочь, а Хортон начал проталкиваться к кабинету Гудриджа. По поводу случившегося у него было некое предчувствие, отчего в мозгу роились какие-то странные и непонятные мысли.