Но все равно это была не настоящая свобода, а только ее привкус, только проба. Все это только дразнило его аппетит.

А вот это — свобода.

Мак-Комбер потянулся и коснулся холодной груди дочки шефа. Сжал сосок.

Он боялся прихода бога, даже терял силы от страха. Одно только утешение было — вино. Его приход был всем чем угодно, только не ужасом. На самом деле это было самое радостное событие в жизни Мак-Комбера, и чувство освобождения, которое он ощутил, когда сигнал о возрождении бога распространился по всей долине, оказалось сильнее, чище и реальнее, чем что-либо из того, что ему приходилось прежде испытывать.

В этот момент он сам родился заново.

Мак-Комбер схватил дочку шефа за руку и повернул. Затем посмотрел на Гудриджа.

— Будешь следующим?

Шеф покачал пьяной головой и уронил лицо на стол.

Мак-Комбер засмеялся, его смех усилился, когда он увидел кровь, струящуюся из разбитого носа шефа. Она растеклась по столу, заливая бумаги. Уже не нужные никому бумаги. Он швырнул бутылку о стену. Очень было приятно услышать звон. Затем кивнул одному из новобранцев, стоящих в очереди у окна.

— Следующий.

Глава 6

Утром их разбудили звуки пистолетных выстрелов.

Пенелопа вздрогнула, не понимая, почему она спит одетая, в такой странной постели. Затем в памяти мгновенно всплыли последние сорок восемь часов. В полумраке комнаты она попыталась отыскать глазами Кевина. Он скорчился под подоконником и выглядывал в оконную щелку.

Девушка на цыпочках перебежала комнату и присела рядом с ним.

— Что это?

Он покачал головой и приложил палец к губам.

У него на коленях она увидела бейсбольную клюшку.

Какой он все-таки отважный. Боится, это видно, но все равно готов вступить в бой. По всему ее телу пробежал трепет.

«Может быть, мне следует его вознаградить? Отдаться ему прямо сейчас, здесь, — мелькнула мысль. — Нет! О чем это, черт возьми, я думаю?» — вздохнула она.

Кровь.

Слегка приподнявшись, Пенелопа заглянула в щель между досками. Снаружи, посредине баскетбольной площадки, стоял молодой парень из сельхозрабочих-мигрантов. Его окружала группа женщин с пистолетами, одетых в пестрые лохмотья. Они передавали по кругу бутылку и по очереди стреляли ему под ноги, заставляя танцевать. Было видно, что теперь от его ног почти ничего не осталось, а они все палили. Он нелепо подпрыгивал, и казалось, что он вертится в какой-то жуткой кровавой пляске. Женщины выкрикивали названия различных танцев и громко смеялись.

— Пригнись! — прошептал Кевин и схватил Пенелопу за плечо, пригибая к полу. — Не прикасайся к доскам. Слышишь? Ни в коем случае! Они увидят тебя моментально!

Она кивнула и снова подняла голову. Рабочий упал на колени, а женщины пришли от этого в еще больший экстаз и еще сильнее начали стрелять, отплясывать и вопить. Насилие, видимо, усиливало их опьянение еще больше, чем алкоголь. Но самое страшное было не в этом, а в том, что Пенелопа точно представляла, что они сейчас ощущают.

Она села на пол, спиной к окну. Смотреть больше сил не было.

Сегодня она проснулась среди ночи. Ее мучила жуткая жажда. Хотелось вина. Жутко, до умопомрачения. А кроме того, ноздри ее раздувались, ощущая запах свежей крови. Вместо этого она выпила воды и заставила себя снова уснуть. «Запах крови скорее всего идет из ванной комнаты, — подумала она. — У женщины, которая останавливалась здесь до нас, наверное, была менструация».

«Но как же я могу в таком случае ощущать ее запах?»

Мои ощущения обострились.

Эта была пугающая мысль, и она отбросила ее прочь.