Нервно теребя край пижамы, Пенелопа разглядывала свои тапочки. Щеки ее горели.

— Я уже знаю достаточно об этом, — проговорила она.

— Да, но я не думаю, что эти знания так уж исчерпывающи. Особенно, что касается предохранения от беременности.

— Я уже все знаю. — Ей хотелось только одного: чтобы эта пытка прекратилась.

— И тебе известно все о противозачаточных таблетках? О внутривагинальных приспособлениях? О том, что это такое? А предохранительные колпачки? Кондомы?

— Да, — ответила она, чувствуя себя совершенно несчастной.

— Хм, и откуда же ты это все узнала?

— Не знаю.

— В школе?

— Ага, наверное, только… я не знаю. Читала. Слышала, что говорят люди.

— А с Дионом ты эти вопросы обсуждала? Говорила с ним о предохранении от беременности?

— Мама!

— Ты, как и Дион, уже в выпускном классе. Вы оба заканчиваете школу. Я полагаю, у вас есть естественные желания, которые имеют все, абсолютно все мальчики и девочки в вашем возрасте. Стало быть, вы вскоре будете заниматься сексом. Я и все твои матери, мы просто хотим знать, обсуждала ли ты с ним это.

Пенелопа, ничего не ответив, смущенно отвернулась.

— Ты уже с ним целовалась?

— Это не ваше дело.

— Это наше дело. Ты думала о том, чтобы заняться с ним любовью?

— Послушайте, — сказала Пенелопа, — почему вы решили, что у нас с ним должно зайти так далеко? Это совсем не обязательно.

— Если зайдет, — сказала мать Марго, — мы хотим, чтобы ты не применяла ничего для предохранения от беременности.

— Что? — Пенелопа в шоке подняла глаза, переводя взгляд с одной матери на другую. Они приветливо ей улыбались, но было ясно, что все это абсолютно серьезно. Девушка чувствовала себя смущенной, растерянной, сбитой с толку одновременно. Она ничего не могла понять, не знала, что сказать и как реагировать.

Мать Дженин усмехнулась.

— А ты когда-нибудь размышляла о том, что у него там штанах? Какой у него… — И тут она произнесла это слово, которым обычно обозначают это самое — то, что в штанах. Очень грубое слово.

Пенелопа смотрела на нее во все глаза. Она никогда не слыхала ни от одной из матерей никаких грубых слов, кроме разве что «черт побери» или «проклятие», да и то изредка и случайно, поэтому это низкое слово звучало сейчас особенно неприлично.

— А он у него огромный. Очень приятный и длинный.

— По-моему, уже достаточно, — твердо произнесла мать Марго.

Пенелопа обвела взглядом всех матерей. Она ожидала, что те возмутятся, но ничего подобного. Они сидели совершенно спокойно, с таким видом, как будто такие разговоры случаются каждый день.

Что же здесь происходит?

— Самое главное, не применяйте никаких контрацептивов, — ласково произнесла мать Фелиция.

Мать Марго и мать Шейла согласно кивнули.

Мать Марго улыбнулась.

— Приглашай его сюда, не стесняйся. Мы хотим, чтобы ты позвала его завтра на ужин. У нас еще не было возможности по-настоящему с ним познакомиться.

Смущенная Пенелопа переводила взгляд с одной матери на другую. В какой-то момент ей показалось, что они все сошли с ума, но уже в следующий миг они вели себя так, как обычные заботливые родители.

— Это будет проверка или тест?

— Тест? — Мать Марго рассмеялась. — Господи, конечно, нет. Мы не хотим оказывать на тебя никакого давления. Тебе прекрасно известно, что мы воспитывали тебя в атмосфере полного доверия и открытости, поэтому единственное наше желание — это определить позиции с самого начала.