— Привет, — сказала она тихо.

Он улыбнулся.

— Привет.

Через распахнутую настежь дверь он увидел стоящих в холле матерей. Все они были одеты в одинаковые облегающие зеленые платья, подчеркивающие их фигуры. Через легкую прозрачную ткань были видны темные соски, а также смутные очертания темных треугольников внизу с едва заметными волосиками. Он вдруг с ужасом понял, что все женщины надели свои туалеты на голое тело.

Пенелопа тоже была в зеленом одеянии, но более свободном, менее откровенном, сшитом из материала поплотнее.

Все они были босые.

Дион почувствовал себя неловко. Он пришел в синих джинсах и белой рубашке, в черных кроссовках, и эта одежда показалось ему сейчас совершенно неподобающей.

— Входи, — сказала Пенелопа. — С автоматикой у входных ворот проблем не было?

Он мотнул головой.

— Никаких.

— Это хорошо. — Она улыбнулась, бросила на него заговорщицкий взгляд, как бы говоря: «Держись за меня», и развернулась назад. — Дион, я хотела бы познакомить тебя с моими матерями. На этот раз они здесь все. — Она указала по очереди на каждую из женщин. — Это мать Марго, мать Фелиция, мать Маргарет, мать Шейла и мать Дженин. — Она сделала жест в сторону Диона. — Мамы, это Дион.

Женщины поклонились. Это было несколько странное, почти нелепое движение, какая-то средневековая полукуртуазность. Оно показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить откуда.

— Нам очень приятно, что вы приняли приглашение отужинать у нас, — произнесла мать Марго. — Мы очень много о вас наслышаны и предвкушали удовольствие от знакомства. — Она улыбнулась ему широкой белозубой улыбкой, как на рекламе зубной пасты. Видимо, эта улыбка означала гостеприимство, но почему-то Дион чувствовал себя довольно неловко.

— Почему бы нам не пройти в соседнюю комнату? — предложила мать Фелиция. — Мы можем поговорить там, пока я не подам ужин.

— У нас сегодня суп, цыплята с козьим сыром и лимонный пирог, — сказала Пенелопа. — Надеюсь, тебе понравится.

— Звучит здорово, — отозвался он.

Мать Дженин схватила его за руку и потащила прочь от Пенелопы, к двери, ведущей в следующую комнату. Он ощутил, как ее слабые пальцы слегка сжали его кисть.

— Я так польщена, что наконец познакомилась с вами, — произнесла она, — так заинтригована.

Он оглянулся на Пенелопу, но та только слабо улыбнулась, пожала плечами и последовала за ними.

— Вам снятся сны, Дион?

— Всем снятся сны, — ответил он.

Мать Дженин засмеялась низким, знойным, хрипловатым смехом, который его в какой-то степени взволновал.

— Прошлой ночью мне приснилось, что я блоха и купаюсь в вашей крови…

— Дженин! — резко оборвала ее мать Марго.

Его руку наконец отпустили, и Пенелопа скользнула рядом с ним.

— Садись ближе ко мне, — прошептала она. — Я помогу тебе сориентироваться.

Они вошли в гостиную.

В обеденном зале стоял громадный, почти королевский стол — настоящее место для торжественных церемоний. В комнате пахло чем-то незнакомым, присущим именно этому дому, и чужим. Дион сел рядом с Пенелопой почти в начале стола. Разговор перед ужином в гостиной был не столь уж неловок и напряжен, как он ожидал. Матери Пенелопы задавали обычные вопросы, какие задают родители, когда ты в гостях. Правда, с определенным подтекстом, побуждая его высказаться о намерениях насчет их дочери.