— Shit! — в конце концов буркнул американец.

— Совершенно верно. Он мертв. Самоубийство, надо полагать. Впрочем, вы наверняка догадывались.

Опять тишина.

Селезень пристально смотрел на Ингвара. Раз-другой негромко крякнул, словно уверяя его, что он по-прежнему начеку.

— Думаю, нам лучше всего встретиться, — неожиданно предложил Уоррен.

— Уже без малого одиннадцать.

— Такие дни тянутся бесконечно.

На сей раз промолчал Ингвар.

— Встретимся через десять минут, — настаивал Уоррен. — Салхус, вы и я. Больше никого.

— Не знаю, сколько раз я должен вам повторять, что это полицейское расследование, — устало заметил Ингвар. — Стало быть, необходимо присутствие начальника полиции или кого-нибудь из его людей.

— Ладно, будь по-вашему, — холодно отозвался Уоррен; Ингвар прямо воочию увидел, как он с безразличным высокомерием пожал плечами. — Скажем, в четверть двенадцатого.

— Приезжайте в управление. Я буду там через десять минут. Посмотрим, удастся ли заловить начальника полиции и Петера Салхуса.

— Думаю, заловим, — сказал Уоррен и отключился.

Ингвар сидел, глядя на телефон. Через секунду-другую дисплей погас. А он вдруг рассвирепел. В животе заурчало. Он был голоден как волк и чертовски зол. По сути, именно он имел все основания злиться на Уоррена. Однако американец каким-то образом сумел перевернуть ситуацию, превратить Ингвара в подчиненного. Видимо, все дело в том, что Уоррен чувствовал себя совершенно независимым, как и страна, откуда он явился, а потому вовсе не стыдился, что его поймали на банальной лжи.

Снова заурчал телефон.

Ингвар сглотнул, когда на дисплее высветилось имя жены. Один звонок, два, три, четыре. В ушах шумело, он прямо-таки чувствовал, как поднимается давление. Старался дышать ровно, потом нажал зеленую кнопку.

— Привет, — тихо сказал он. — Поздненько звонишь.

— Привет, — отозвалась она, тоже тихо. — Как ты?

— Ничего. Устал, конечно, но ведь и все устали.

— Где ты?

— А ты где?

— Ингвар, — сказала она. — Мне жаль, что утром так вышло. Я ужасно обиделась, и расстроилась, и разозлилась, и…

— Ладно, все в порядке. Главное, скажи мне, где вы. И когда ты вернешься домой. Я могу за вами заехать примерно… через час. Максимум через два.

— Нет.

— Я…

— Уже почти одиннадцать, Ингвар. Ты же прекрасно понимаешь, как глупо будить Рагнхильд среди ночи.

Ингвар приложил к одному глазу большой палец, к другому — указательный и нажал. Молча. Красные круги и искры заплясали в пустой черноте под веками. Он чувствовал себя невероятно тяжелым, словно весь лишний вес обернулся свинцом. Скамейка больно врезалась в спину, правая нога затекла.

— Так или иначе, я, наверно, вправе узнать, где вы.

— Не могу сказать.

— Рагнхильд — моя дочь. Мое право и обязанность — знать, где она. В любое время.

— Ингвар…

— Нет! Я не могу заставить тебя вернуться домой, Ингер Юханна. Ты права, глупо будить Рагнхильд среди ночи. Но я хочу… я хочу знать, где вы!

Селезень крякнул и легонько встрепенулся. Другие утки тоже проснулись и подали голос.

— Кое-что произошло, — сказала Ингер Юханна. — Поэтому…

— С вами все в порядке?

— Да-да, — быстро и громко сказала она. — С нами обеими все хорошо, но я не могу сообщить, где нахожусь, как бы мне этого ни хотелось.