— The spring of our discontent,[56] — прошептал Абдалла.

Палец остановился у зеленой булавки возле Тусона, штат Аризона. Возможно, ею обозначен Хорхе Гонсалес, чьего младшего сына застрелил помощник шерифа во время налета на банк. Шестилетний мальчик случайно проезжал мимо на велосипеде. Шериф решительно заявил в местной прессе, что его превосходный помощник не сомневался, что мальчик — один из грабителей. Вдобавок все произошло очень быстро.

Маленький Антонио был ростом четыре фута два дюйма и находился в шести метрах от полицейского, когда тот выстрелил. Ехал мальчик на зеленом детском велосипеде, а одет был в великоватую футболку с изображением человека-паука на спине.

В результате никого даже не оштрафовали.

Даже дела не завели.

Отец, работавший в «Уол-Марте» с тех самых пор, как тринадцатилетним подростком перебрался из Мексики в страну своей мечты, не смог примириться со смертью сынишки и с неуважением, проявленным теми, кому полагалось защищать его и его семью. Когда он получил предложение, сулившее деньги, которые позволят ему вернуться на родину состоятельным человеком, а сделать надо было сущий пустяк, вроде бы совершенно неопасный, он жадно ухватился за эту возможность.

Абдалла мог рассказать много таких историй.

Что ни булавка, то судьба, целая жизнь. Разумеется, он никогда не встречался с этими людьми. Они знать не знали, кто он, и никогда не узнают. Точно так же и примерно тридцать человек, которые с начала 2002 года разыскали и наняли эту армию потерпевших крушение мечтателей, понятия не имели, откуда поступали приказы и деньги.

Красные отблески плазменного экрана заставили Абдаллу оглянуться.

На экране бушевал пожар.

Он вернулся к письменному столу, включил звук.

— …на складе под Фарго. Уже второй раз менее чем за двенадцать часов незаконное хранение бензина приводит к пожару. Местные власти утверждают, что…

Американцы начали кое-что припрятывать.

Абдалла сел. Положил ноги на громадный письменный стол, взял бутылку воды.

Цены на бензин растут чуть ли не с каждым часом, мрачные выпуски новостей сообщают о все более резких заявлениях средневосточных дипломатов, и народ начал запасать горючее. В США сейчас еще ночь. А на экране — очереди злющих водителей с автомобилями, полными бочонков, ведер, старых нефтяных бочек и пластиковых канистр. Репортер, оказавшийся на дороге перед пикапом, который наконец-то подъехал к бензоколонке, отскочил в сторону, чтобы не угодить под колеса.

— Они не могут запретить нам покупать бензин! — рявкнул в камеру толстенный фермер. — Раз власти не способны позаботиться о приемлемых ценах, мы вправе принять собственные меры!

— Что вы намерены теперь делать? — спросил репортер, меж тем как камера показывала двух молодых парней, дерущихся из-за канистры.

— Сперва наполню вот это, — крикнул фермер и стукнул ладонью по одной из пяти бочек в кузове джипа. — Потом вылью их в новое хранилище. И снова приеду сюда, снова и снова! Пока в штате есть хоть капля бензина, я…

Звук отключили, репортер в замешательстве смотрел в объектив. И тотчас на экране возникла студия.

Абдалла осушил бутылку и швырнул ее в карту, утыканную булавками, в своих солдат.

Они не имели касательства к нефти и бензину. Большинство работало на кабельном телевидении.

Некоторые — в «Сирее» или «Уол-Марте».

Остальные были компьютерщиками. Юные хакеры, которые за небольшую мзду готовы сделать что угодно, и более опытные программисты. Иные из этих людей потеряли работу, поскольку их сочли слишком старыми. В отрасли не осталось места для прилежных, надежных трудяг, которые осваивали информатику в ту пору, когда в ходу были перфокарты, и отчаянно стремились не отстать от технического прогресса.