— Зачем же ты тогда пытался влезть в аптеку?

— Больно ведь. Чертовски больно.

— С аптекой тебе не совладать, Грызун. Там сигнализация и все такое. А сильнодействующие средства хранятся под замком, в сейфе, и, честно говоря, по-моему, ты этот сейф нипочем не откроешь, даже если сумеешь попасть в помещение. Зря ты туда полез, глупость это.

Грызун жалобно запыхтел, провел по затылку искалеченной рукой.

— Оно конечно, — пробормотал он. — Да ведь больно же, черт подери.

Юрист покачался на стуле. В тесной комнатушке было тихо, только из дежурной части долетали резкие голоса. Там кто-то плакал, вроде бы молодая девчонка. Юрист глянул на Грызуна: ей-богу, в глазах у этого испитого человечка стоят слезы.

— Вот, держи, — неожиданно сказал он, доставая бумажник. — Нынче винные открыты. Купи себе чего-нибудь покрепче. — И положил на стол пятисотенную купюру.

Грызун недоверчиво разинул беззубый рот. Быстро покосился на полицейского в форме, стоявшего на посту у двери. Тот улыбнулся и отвел взгляд.

— Спасибочки, — прошептал Грызун. — Все ж таки вы печетесь об своей душе-то.

— Однако на это я глаза закрыть не могу. — Юрист положил руку на документы. — Думаю, как всегда, суд присяжных?

— Само собой. За содеянное я отвечу. Как положено. И спасибочки. — Он нежно погладил купюру.

— Ладно, иди. И завязывай со взломами. Не твое это дело. Договорились?

Грызун встал так же осторожно, как и сел. Спрятал деньги в карман. Обычно он норовил убраться из участка со всем проворством, на какое были способны его тощие ноги. Однако сейчас замер, чуть покачиваясь, словно погрузившись в свои мысли.

— Было десять минут пятого, — вдруг сказал он. — Когда она, президентша то есть, села в машину.

— Что-что?

— Я вчерась телик смотрел. И аккурат тогда смекнул, что видал ночью эту самую дамочку, которую вы ищете.

Юрист прищурясь уставился на него, будто не вполне понял, о чем речь. Полицейский в форме шагнул к задержанному.

— Сядь, — сказал юрист.

— Вы же говорили, я могу идти.

— Сядь, Грызун. Сперва потолкуем.

Старикан нехотя сел и хмуро буркнул:

— Так я уже все рассказал.

— Давай-ка поподробней. Где ты был вчера ночью?

— Пирушку мы устраивали, у Берит. В Бурете, на Шеппергата. А потом я, само собой, двинул домой. А когда проходил мимо башни с часами возле Центрального вокзала, аккурат и увидел. В десять минут пятого. Двое мужиков и дамочка пересекли площадь и сели в машину. Дамочка — блондинка, в смысле крашеная, нынче они все такие. В красной жакетке, точь-в-точь как по телику показывали.

Юрист молча достал табакерку, сунул в рот щепотку табаку, потом протянул табакерку Грызуну, который выгреб чуть не половину содержимого и запихал в беззубый рот. Полицейский в форме положил руку ему на плечо, будто опасаясь, что он сбежит.

— И было это вчера, Семнадцатого мая, — медленно проговорил юрист.

— Ну да, — с досадой подтвердил Грызун, выплюнув черную слюну. — Я, конечно, человек болезненный, но пока в своем уме и национальный праздник помню прекрасно!

— Значит, было это под утро. В десять минут пятого. Ты уверен?

— А то! Сказал же: я посмотрел на часы. Черт, пора бы пойти в винный.

Он опять выудил из кармана купюру. Положил на колено, разгладил. Снова сложил, любовно и осторожно, спрятал в другой карман. Юрист и охранник в форме переглянулись.

— К сожалению, придется тебе задержаться еще немного, — сказал юрист.