— Позвонить? Кому?

— В полицию. По-моему, они кое-что упустили.

— Но… Позвони сама, коли так! Я же не знаю, что именно… понятия не имею…

— Послушай! — Ханна повернула кресло в ее сторону. — Позвони Ингвару.

— Не могу.

— Вы поссорились. Это понятно, раз ты попросила здесь приюта. Возможно, поссорились не на шутку, иначе бы ты не уехала, забрав с собой дочку. Но мне наплевать. Не мое это дело.

Ингер Юханна обнаружила, что сидит открыв рот, и поспешно сжала зубы.

— А позвонить необходимо. Это важнее вашей ссоры, — продолжала Ханна. — Если Венке Бенке располагает точной информацией, а судя по всему, дело обстоит именно так, значит, полиция допустила очень большую оплошность… — Она помедлила, будто опасаясь поверить собственным выводам.

— Да ведь как раз ты знаешь ословскую полицию, — робко заметила Ингер Юханна.

— Нет. Я никого там не знаю. Поэтому звони ты. Свяжись с Ингваром, он сообразит, что предпринять.

— Допустим, — с сомнением обронила Ингер Юханна и отложила в сторону нарядную подушку. — Но что ты имеешь в виду? Что такого сделала полиция?

— Вернее, что она не сделала, — ответила Ханна. — А это, как правило, куда хуже.

11

Ингвар Стубё стоял возле лифта на четвертом этаже полицейского управления. На душе у него скребли кошки, он так и не сумел позвонить домой, и ощущение, что он совершил непростительную ошибку, когда, не поговорив с Ингер Юханной, утром тихонько ушел из дома, с каждым часом мучило его все сильнее.

Уоррен Сиффорд, как видно, очень плотно позавтракал, ведь дважды отклонил предложение пообедать. Ингвар был голоден как волк, и с виду беспорядочные визиты американца в разные конторы на Грёнланнслейр, 44, мало-помалу начали его раздражать. Со своим норвежским связным Сиффорд почти не разговаривал. Временами извинялся, что должен позвонить, и отходил как можно дальше, чтобы Ингвар не подслушал. Поскольку же Ингвар понятия не имел, долго ли Уоррен будет занят разговором, он не мог воспользоваться ситуацией и связаться с Ингер Юханной.

— Надо идти, — сказал Уоррен, захлопнув мобильник и быстро направляясь к нему.

— Куда теперь?

Ингвар дожидался его почти четверть часа, однако старался не выказывать раздражения.

— Вы мне не нужны. В данный момент. Я должен вернуться в гостиницу. Дайте мне ваш номер.

Ингвар достал визитную карточку.

— Мобильный, — сказал он. — Звоните, если понадоблюсь. Проводить вас? Вызвать машину?

— Автомобиль посольство уже выслало. Спасибо за помощь. Пока! — Американец поспешил к лестнице и скрылся из виду.

— Ингвар? Ингвар Стубё?

К нему направлялась симпатичная стройная женщина. Ингвар тотчас обратил внимание на ее туфли: каблуки до того высокие, что просто удивительно, как она умудряется стоять на ногах. Убедившись, что не обозналась, женщина просияла. Поднялась на цыпочки и быстро чмокнула его в щеку.

— Приятная неожиданность, — улыбнулся Ингвар, на сей раз совершенно искренне. — Здравствуй, Силье. Как дела?

— Уфф… — Она шумно вздохнула. — Работы по горло, сам знаешь. Все вкалывают как проклятые. Я тут уже больше суток торчу и буду счастлива, если удастся уйти домой, а не сидеть тут еще полдня. А ты как?

— Да ничего, спасибо…

Силье Сёренсен вдруг посмотрела на него так, будто заметила что-то новое в его рослой фигуре, облаченной в узковатый плащ. Ингвар осекся и смущенно потер нос.

— Ты ведь работал по кражам картин Мунка, — быстро сказала она.