В одиннадцатом часу вернулся Максим.

— А где Лена? — обеспокоенно спросила Дежкина.

— А разве не дома? — вопросом на вопрос ответил Максим.

— Нет…

— Значит, все еще у Сюзанны сидит, треплется. Это называется «заскочить на минутку». — Макс встряхнул свою сумку, и сумка отозвалась мелодичным звоном стеклянных пузырьков. — Я за это время успел полподъезда обработать. Устал, как черт.

Клавдия метнулась к телефону, набрала номер закадычной подружки дочери, но Сюзанна ответила, что Лена давно от нее ушла.

На улице уже была ночь. Охваченные беспокойством, стремительно перераставшим в панику, Клавдия, Федор и Максим прочесывали близлежащие дворы, кидались с расспросами к редким прохожим, но тщетно — никто не встречал стройную девчушку с длинными косичками в джинсовой юбке и светлой блузке.

— Я больше не могу… — Тяжело дыша, Дежкина прислонилась к покосившемуся фонарному столбу. — Все, вызываю милицию. Может, ищейки возьмут след.

— Да погоди ты кипятиться!.. — Федор старался сохранять самообладание, что, впрочем, давалось ему с превеликим трудом. — Никуда она не денется…

— Я всех обзвонила!.. — закричала Клавдия. — Всех подруг и одноклассников на ноги подняла! Феденька, ее украли!

— Вечно ты в крайности бросаешься! Прекрати истерику! Слезами горю не поможешь… — Федор вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Черт побери… Скорей бежим к бабке!

— Какой бабке?

— Да этой, со второго… Как ее?

Клавдия сжала кулаки. Надо же! Имени всезнающей бабки не знал никто.

К счастью, Федор оказался прав. Бабке со второго этажа позавидовал бы любой дозорный. Она действительно провела весь вечер на балконе, оглядывая окрестности.

— Видела я вашу Ленку. — Старуха почему-то не захотела открывать дверь, и Дежкиным пришлось нетерпеливо переминаться с ноги на ногу на лестничной клетке, вслушиваясь в приглушенный голос, доносившийся из квартиры. — Она с пацанами сидела в песочнице, бренчали на гитаре и пели песни.

— Когда это было? — Клавдия чувствовала, что еще немного, и она упадет в обморок.

— С девятнадцати тридцати двух до двадцати сорока четырех.

— С ума сойти, — пробормотал Федор. — Она что, секундомером засекала?

— А в двадцать сорок шесть они спустились в подвал пятиэтажки, что напротив.

— Лена? В подвал? — Клавдия не могла поверить услышанному. — Вы ничего не путаете? Это точно была именно Лена, а не какая-нибудь другая девочка?

— У меня стопроцентное зрение, — обиженно засопела старушка. — Знаете, как я в молодости стреляла из малокалиберной винтовки? На Всесоюзной спартакиаде первое место заняла!.. У меня значок есть «Ворошиловский стрелок». Где же он? Сейчас покажу…

— Мы верим, верим!!! — панически в один голос закричали Федор и Клавдия…

Тусклый луч карманного фонарика, скользнув по грязным, выщербленным ступеням, пробежался по серым, увитым проводами стенам и остановился на чем-то живом, взъерошенном, пугливом, забившемся в угол.

— Крыса! — вскрикнула Клавдия, но Федор, зажав ее рот своей ладонью, громко шепнул:

— Хрен с ней, не ори!.. Слышишь? Будто голоса…

Откуда-то издалека пробивался слабый свет. Клавдия и Федор, осторожно ступая по скользкому полу, начали продвигаться в глубь подвала и вскоре явственно различили звонкий и такой родной голос Ленки.