— А вы сами где живете? — поинтересовался здоровяк. — В Москве или в Рязани?

— В Ряз… тьфу, в Москве!

— А чего в Рязань на ночь глядя?

— К друзьям…

— Правильно, что на «Березку» сели, — одобрительно кивнул попутчик. — Спокойнее как-то. Я вот давеча на последнюю электричку заскочил. Это, доложу я вам, не самые приятные воспоминания. Едешь, никого в вагоне нет, в башку всякие страхи лезут… У меня же барахло, черт бы его побрал. Бандюги какие-нибудь отберут — пикнуть не успеешь. И еще спасибо скажешь, что не укокошили.

«Да уж, с таким в разведку не пойдешь…»

— Слушайте, — Клавдия остановила бегущую по коридору проводницу и зашептала ей на ухо: — Мне бы радиограмму отправить в милицию… Где у вас бригадир?

— Так у нас теперь и милиция своя есть, — громогласно ответила проводница. — В третьем вагоне…

Опять вступил в свою силу закон подлости — дверь милицейского купе оказалась запертой. Клавдия постучала, выбив костяшками пальцев замысловатую дробь. В ответ тишина. Ока постучала еще раз, более требовательно.

— Громче надо, — подсказал ей высунувшийся из своего логова проводник — Громче и настойчивей.

— Там кто-нибудь есть?

— Есть, есть. Вы только погромче, иначе не услышат.

Дежкина полностью выполнила указание проводника, хорошенько бабахнув в дверь ногой. И ответная реакция последовала незамедлительно.

— Кто-то у меня щас нарвется!.. — послышался из глубины купе угрожающий рык. — Я кому-то щас так постучу, башка, на хер, лопнет!..

Хрустнул отпираемый замок, дверь стремительно улетела в стену, и на пороге выросла пошатывающаяся мужская фигура в расхристанной рубашке, тренировочных штанах и пляжных тапочках на босу ногу. То, что это был именно страж порядка, можно было определить лишь по залихватски съехавшей на ухо милицейской фуражке.

Парень уже занес над головой кулак, но, увидев перед собой беззащитную женщину, удивленно хлопнул влажными глазами и заплетающимся языком спросил:

— Чего тебе надо, тетя?

— Я хотела… Я… — Дежкина даже не знала, что говорить. И как это ребяткам удалось так быстро наклюкаться? Или они еще в Москве были тепленькие? Куда же смотрит начальство?

— Ну?.. — угрюмо уставился на нее милиционер. — Долго глазки будем строить, мадам?

— Гони ее в шею! — настоятельно потребовал второй блюститель порядка, сидевший в глубине купе у столика. По своему внешнему облику и степени опьянения он мало чем отличался от коллеги. — Ходют тут всякие шлендры; мать их за ногу! — И он залпом опрокинул в себя прозрачное содержимое граненого стакана.

— Давайте, фрау… — первый милиционер нежно отстранил от себя Дежкину. — Хиляйте отседова, не мешайте работать…

— Мне нужно с вами поговорить! — без особой надежды на взаимопонимание, выдохнула Клавдия Васильевна. — Это очень серьезно!

— «Поговори со мно-ою, ма-а-ма! — проникновенно всхлипнув, фальшиво затянул сидевший у окна. — О чем-нибудь поговори-и!..»

— Очнитесь, ребятки! — Дежкина уже готова была сорваться. — Придите в себя! Мне нужна ваша помощь!

— Вы оч-чень мешаете, мадемуазель, — первый протяжно рыгнул, мгновенно распространив вокруг себя чесночное зловоние.