— Впрочем, стаж теперь не имеет значения. Нам нужны профессионалы.

«Это точно, — внутренне съязвила Клавдия. — Профессионалы нам нужны».

— Это у вас дело по… — Стасюк снова ткнулся в бумаги. — По Харитонову?

— У меня. Если вы помните, я вам докладывала…

— Взорвали тюрьму, — перебил Стасюк, — Такого еще не бывало. А?

Прозвучало так, словно от Бутырок и мокрого места не осталось.

— Да, такого еще не бывало. Мы расследуем…

— И что вы конкретно намереваетесь делать? — снова застучал карандашом Стасюк.

— Гражданин Осипов, совершивший покушение, находится в реанимационном отделении следственного изолятора. Мы провели следственные действия…

Клавдия чувствовала, что начинает невольно говорить каким-то несвойственным ей казенным языком — «совершивший», «следственные действия»…

— Ну-ну-ну?..

— По всей видимости, это было заказное убийство.

— Да?

— Впрочем, окончательно мы сможем ответить на все вопросы, когда допросим Осипова, когда…

— Осипова вы не допросите. Он скончался, — с каким-то даже удовольствием сказал Стасюк.

Клавдия опустила глаза.

— А что по взрыву «мерседеса»?

О Господи!

— Там оказалось много бухгалтерской работы. И потом…

— Мне тут сегодня Чубаристов подал заявление об уходе, — перебил вдруг Стасюк — Правда, потом забрал. А вы, товарищ Дежкина, не хотите подать мне заявление?

У Клавдии упало сердце.

«Все верно, — подумала она устало, — хорошим людям долго везти не может».

— Заявление об уходе? — не своим голосом спросила она.

— Именно. У нас, знаете ли, тяжелое положение с преступностью. Вот недавно звонил товарищ Филиппов. Нам нужны на переднем крае борьбы люди преданные, профессиональные, с настоящими бойцовскими качествами…

«Вот и все. Даже деньжат не отложила. Куда теперь? В нотариальную контору? Юрисконсультом? Адвокатом? Домохозяйкой?»

— Я заявление писать не буду, — тихо сказала Клавдия. — Если вы считаете, что я не справляюсь со своей работой, увольняйте.

— А вы сами как считаете? — хитро прищурился Стасюк.

— Это не имеет значения, — сухо ответила Клавдия.

— Ну что ж, я хотел по-хорошему… Ладно, идите.

— Всего доброго, — встала Клавдия.

— Ну-ну-ну, — ответил Стасюк.

Люся смотрела на Клавдию так, словно та вышла сейчас не от горпрокурора, а от врача-онколога и с самым страшным диагнозом. Секретарша, конечно, все слышала.

Как Клавдия добралась до кабинета? Коридоры на ее пути словно вымерли. Пусто было и в курилке.

Игорь, увидев Клавдино лицо, даже оторвался от занимательной беседы с писателем и медленно поднялся со стула.

— Что, Клавдия Васильевна?

— Все, Игорек. Увольняют. Вот так, господин писатель, — грустно улыбнулась она Лозинскому. — Зря, выходит, вы меня ждали.

Писатель помял пальцами нижнюю губу.

— Нет, не зря, — сказал он весело. — Мне, госпожа следователь, очень даже повезло!..

В этот вечер вся семья Клавдии ходила на цыпочках. Максу даже не надо было говорить отцу: «Старуха сегодня не в духе». Это было видно невооруженным взглядом, поэтому Федор улыбался ей особенно широко и обезоруживающе…

ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ

9.