— А номер запомнил?

— Назубок!

«Это не к добру! — лихорадочно соображала Клавдия. — И дернул же меня черт!..»

Уже опустились сумерки, уже стало так тихо, что было, кажется, слышно, как проржавевшие кузова скрипят, стремясь под собственным весом упасть на землю.

Федор вынырнул на своем «Москвиче» откуда-то из того самого тупика, который испугал Игоря.

— Ага! — победоносно кричал он. — Ну, мы ее сейчас!

Клава позволила мужу зацепить машину тросом и вытащить на свободное пространство. Ей не хотелось так сразу лишать Федора очаровательной сказки.

Но как только муж распахнул дверцу и приказал: «Садись», — Клавдия, влезла в «девятку» и стала обследовать ее, словно потеряла там булавку.

— Ты что? — подошел поинтересоваться Федор. — Не бойся, я все исправлю.

Крови не было. Только хрустело под ногами битое в крошку стекло. Здесь тоже висела ароматизированная елочка, но эта в отличие от других — пахла хвоей.

— Клавдия Васильевна! Клавдия Васильевна! — метался где-то за грудами железа голос Игоря.

— Федя, приведи его, — сказала Клавдия, и Федор вдруг сразу понял: случилось что-то важное, что-то серьезное и, увы, для него безрадостное.

— Она! Она, Клавдия Васильевна! — с детским смехом выпалил Игорь. — Перерегистрирована гражданкой Журавлевой на основании акта о купле-продаже-дарении от такого-то такого-то.

— Дарении или продаже?

— Это они не отмечают. Перемена собственника, и все.

— И все?

— И все.

— А когда разбита?

— Что? — не понял Игорь, поэтому улыбка сползла с лица.

— Ну, она же попала в аварию, пришла в полную негодность, отправлена на свалку. ГАИ должна была зафиксировать аварию, снятие номеров…

— Нет, — сказал Игорь. — Ничего такого.

— Отлично, — почему-то обрадовалась Клавдия. — Так, Игорек, пошуруй тут. А я пойду с Денисом поговорю, с хозяином этим. Как могла машина, разбитая в этом году, попасть аж в девяносто второй… Он где?

— Я думал, он здесь, — ответил Игорь уже из салона.

— Он в сторожку пошел, — подсказал Федор. — Открыл мне ворота и пошел в сторожку.

Игорь удивленно выглянул из машины.

Клавдии уже ничего не надо было выяснять.

— Ладно, — сказал она. — Я вызову следственную бригаду. Извини, Федя, не видать тебе этой машины.

— Я понял, — сухо сказал муж.

Слезы стояли у него в глазах.

Уже вечером, когда она уложила спать Ленку, когда и Федор, весь вечер мрачно молчавший, засопел тихонько, не дочитав газету, позвонил Беркович:

— Клавдия Васильевна, поздравляю. На заднем сиденье ребята нашли волоски. Кажется, собачья шерсть.

— Далматин? — с замирающим сердцем спросила Клавдия.

— Нет, — ответил Беркович. — Скорее — Фома.

«Хорошим людям так везти не может, — снова подумала Клавдия счастливо, уже засыпая. — Это не к добру…»

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Четверг. 8.56–10.36

Это было просто чудо.

Клава увидела его еще издали, как только вошла. Сразу бросилось в глаза. Такого она никогда не видела. Бывает так — увидишь что-нибудь, и как будто не ты это что-то выбрала, а оно тебя.