По карьерной лестнице поднимались вместе. Виктору подъем давался легче, хотя Клавдия не уступала ему ни в профессионализме, ни в дотошности, но — женщина! И с некоторых пор Виктор решил, что да, все правильно — он лучше, мудрее, опытнее, — и стал на Клавдию смотреть чуть свысока. И так было до последних дней.

Первый раз она задела его, когда точно предсказала результат кавалерийского налета на Израиль. Виктор по привычке не внял ее предостережениям, а оказалось — как в воду глядела. Шутками-прибаутками он тогда как-то отвел так и готовое соскочить с Клавдиных уст напоминание: а помнишь, я говорила?

Во второй раз — серьезнее. Этот чертов сибиряк… Нет, Виктор не испугался. Чего ему бояться? Просто Клавдино любопытство становилось чреватым. Конечно, ей не помешать делу, силенок не хватит, но ведь нервов попортит, дура…

Лучшим средством от хандры Виктор считал веселое любовное приключение. Благо недостатка в них не было. Но иногда вдруг просыпались какие-то совсем уж ненасытные потребности.

И тогда он изменял правилам — звонил старым своим подружкам. Многие сразу же вспоминали его, были рады встрече. Но кое-кто уже успел выскочить замуж или обзавестись новыми кавалерами. Это Виктора не смущало. Он легко вычеркивал из своего блокнота ставшие ненужными телефонные номера и тут же набирал новые.

Еще давно, когда он только учился на юрфаке, был у него дружок Валерка Бобков. Парень был красив и богат. И как-то так случилось, что с Чубаристовым они задружились. Собственно, это Валерка разбудил в совсем молодом тогда Витьке Чубаристове азарт ходока.

Он появлялся под вечер в общаге, деловой, симпатичный, и кричал с порога: «Витька, девчонки мерзнут! Пожалей их».

Чубаристов опрометью собирался, они садились в Валеркин белый «москвичок» и отправлялись «на охоту».

О! Это был целый ритуал. Охота на девчонок! Это был пир авантюры, смелости, изобретательности, обаяния и психологии…

Как-то Валерка сказал:

— На кой черт мы учимся? Если за пять лет не придумаем какого-нибудь безотказного выстрела, чтобы уложить девчонку. На хрен нам такая учеба?!

И они напрягли свои молодые веселые мозги и придумали фразу, которая срабатывала в девяносто девяти случаях из ста.

На первый взгляд фраза звучала довольно просто: «Барышня, а что, если я попробую пригласить вас на студенческую вечеринку?»

Примитив, скажет кто-то? Не торопитесь, вслушайтесь, оцените всю тонкую игру.

Во-первых, обращение — «барышня». Этакое старомодное словечко, в котором московская фифочка сразу уловит и оценит юмор. А лимитчица юмор не уловит, зато она зауважает себя и галантных кавалеров, называющих ее так красиво. Первым же словом сделано не так уж мало.

Дальше. «А что, если я попробую пригласить вас?..»

Слышите, я не нахал. Я скромный человек. Я еще немного и раздумываю даже, не очень-то для меня привычно знакомиться на улице. Да я еще с вами и советуюсь! Доверительности ищу.

Опять в десятку.

И дальше — «на студенческую вечеринку».

Студенческая вечеринка… Что это такое? Что-то ужасно романтическое, веселое, молодое, задорное, передовое. А с другой стороны — и переспать можно. Словом, студенческая вечеринка — понятие притягательное и завораживающее.

Все?

Нет, не все. Сама фраза: «Барышня, а что, если я попробую пригласить вас на студенческую вечеринку?» — предполагает «остроумный» ответ барышни: «Попробуйте…»

Вот теперь скажите — правда, отличная фраза?

Даже если вы не согласитесь, это не имеет никакого значения: опыт показал — отличная.