– Все в порядке, пропустите их, – велел он часовому. – Это сын герцога Холо Амптры, и я готов поручиться за него и его собратьев-рыцарей.

– Здесь не все собратья-рыцари, – раздался женский голос. Оркид взглянул на всадницу рядом с Галеном, но не узнал ее под густым слоем грязи и пыли.

– Извините, сударыня, я вовсе не хотел обидеть…

– Не «сударыня», канцлер, – поправил его Гален. – Это королева Чариона Хьюмская.

Оркид сглотнул.

– Прошу прощения, ваше величество, я понятия не имел…

– Вполне понятно в моем нынешнем состоянии.

Оркид взмахом руки предложил всадникам проезжать, но не выпустил узды коня Галена.

– Когда я слышал о вас в последний раз, вы все еще находились у Томара, – сказал он. – Мы полагали, что перейдя на другую сторону, он заточил вас или устроил вам засаду.

– Томар разрешил нам беспрепятственно уехать, – сказала Чариона. – Мы поскакали прямо сюда.

– Сколько вас тут?

– Нас осталось три сотни, – приуныл Гален. – Мы выдержали много боев.

– Вы говорили с Томаром?

– Нет. Об изменении политического положения в Чандре нас уведомил Барис Малайка. И он же передал нам письмо от Томара к королеве Ариве. Я бы оценил, если бы вы помогли нам немедленно увидеться с ней.

При упоминании о письме у Оркида екнуло сердце.

– Вы знаете, что содержится в письме?

Чариона извлекла из седельной сумки сложенный пергамент и показала Оркиду, что тот по-прежнему запечатан красным сургучом с гербом Томара.

– Королева сейчас на чрезвычайном заседании государственного совета, – торопливо сказал он. – Собственно, я сам как раз туда и шел. Дайте мне письмо, и я позабочусь, чтобы она получила его.

Чариона без колебаний отдала пергамент.

– Спасибо. В таком случае нельзя ли отвести нам покои, где мы могли бы умыться и переодеться с дороги…

– Мой отец будет горд принять вас под своей крышей, Чариона, – предложил Гален.

Оркид заметил милые улыбки, которыми обменялась эта парочка. Он не был уверен, что именно это предвещало ему и двору, хорошее или плохое, но определенно требовало пристального внимания. Он никак не ожидал, что член Двадцати Домов пригласит кого-то из провинций остановиться у них, даже столь высокородную особу, как Чариона. Высокомерие Двадцати Домов было одной из постоянных величин в жизни Оркида при дворе.

– Думаю, будет лучше, если я остановлюсь здесь, во дворце, – уклонилась Чариона. – Поступив иначе, можно оскорбить Ариву, а мне бы не хотелось этого делать. И ты забываешь, что твой отец принадлежит к старой знати, а на ее взгляд мой статус немногим выше, чем у кендрийской прачки.

Гален открыл было рот, собираясь возразить, но честность не позволила ему этого сделать. Чариона была права.

– Отлично, но не стану делать вид, будто я не разочарован. Я вернусь как можно скорее. – Он взглянул на Оркида. – В конце концов, я ведь тоже член заседающего совета, если Арива не заменила меня.

– Королева никогда бы так не поступила, – заверил его Оркид. «Как бы сильно я этого ни желал». – Но королева не станет требовать, чтобы вы явились на заседание сегодня же, после вашего долгого путешествия и пережитых вами тяжелых испытаний. Явитесь к ней нынче вечером.

– Тогда до вечера, – сказал Гален, на этот раз Чарионе. Они быстро поцеловались, и Гален с другими рыцарями покинул дворец. Оркид окликнул проходящего мимо слугу.