Бутурлин вскинул глаза…

Одноглазый! Вестник с далекой Родины… Впрочем, пока не такой уж далекой…

– Вы?

– Не ждали? – присев, Одноглазый улыбнулся. – Признаться, я и сам не ждал. Внезапно налетел шторм – и судно зашло в гавань.

Посланник выглядел, как заправский моряк, конечно, не из простых матросов. Колет из лосиной кожи, непромокаемый плащ, шапка, называемая моряками «зюйдвесткой»… Он и держал себя, как моряк – глотал буквы, а, взяв в руки хлеб, как и в прошлый раз машинально постучал корочкой об стол – выбивал червей… на кораблях в сухарях водились…

– Говорим прямо здесь? – негромко осведомился Бутурлин.

– Да, – Одноглазый отрывисто кивнул. – Портовая таверна! Экое многолюдство. Лучше места и не придумать. Тем более, мне скоро на корабль… Здесь вкусное пиво?

– Вполне! Еще рекомендую чарочку.

– Ну, не без этого, – подозвав служку, рассмеялся посланец. – Ну, что же… рассказывайте!

Одноглазый слушал спокойно, не перебивая, лишь только пару раз улыбнулся и задал уточняющие вопросы по поводу адмиральской дочки…

– Так она у вас на крючке, похоже?

– Не совсем так… Уже оказанная услуга ничего не стоит! Впрочем, кажется, девочка умеет быть благодарной.

– Будем надеяться, – покивал «моряк». – Но это теперь уже не ваше дело. Ваше – Африка! Говорите, отходите уже через пару недель?

– Может, и раньше. Как с припасами управимся.

– Славно, славно! Ну, за успех и да хранит вас Господь!

Оба чокнулись, выпили…

– Добрая водка, – одобрительно крякнув, Одноглазый зажевал капустой и понизил голос. – Теперь вот еще что… Пока вы еще здесь, в Копенгагене… Слышали чтонибудь про Сконе, Халанд, Блекинге?

– Бывшие шведские волости, – тут же кивнул Бутурлин. – Ныне пока что датские.

Посланец вскинул голову:

– Полагаете, датчане их не удержат?

– Нет. Шведы сильнее.

– И скоро обязательно нападут!

– Да, здесь все ждут войну со дня на день.

– Вот что, дружище… – согнав с лица улыбку, Одноглазый снова постучал об стол корочкой хлеба. – Вас здесь скоро не будет… А нам бы очень неплохо иметь в будущих шведских землях своего человека! Вот хоть в Мальме! Это ведь не далеко?

– Рядом! Дюжина верст от Копенгагена. Через пролив.

– Славно, славно… – взяв кружку, хитро прищурился посланник. – Думаю, у вас есть здесь свои люди?

– Ну, конечно, – Бутурлин пожал плечами и плеснул в чарки водку из пузатой бутылки толстого темнозеленого стекла.

– Ктото из них должен перебраться в Мальме! – тихо приказал посланец. Именно что – приказал. – Или на Борнхольм, все равно. Купить или снять дом, открыть лавку или мастерскую… Вот!

На ладони Одноглазого вспыхнул кусочек серебра – половинка аугсбургского талера.

– Этот наш знак… У нашего человека будет такой же!

– Я понял…

– И мы должны знать о шведах все! Да, вот еще… – сказав, посланник вдруг улыбнулся и вытащил изпод колета приятно звякнувший кожаный мешочек. – Здесь – тридцать ефимков…

Ефимки… – невольно улыбнулся Никита Петрович. Родное полузабытое слово! Так в России называли талеры… точнее – йоахимсталеры…

– И самое главное – закладные английской банковской конторы «Смит и сыновья».