- Ты и из местных никак выбрать не можешь! - прошипела ее дочь.

   - Помолчи!

   - Нет уж! Взяла бы уж хоть кого-то! Я хочу по вечерам нормально с друзьями гулять, и Макс тоже, а вы нам постоянно навязываете это чудо! Ну куда с ним ходить?! Сева, конечно, ничего, но наша жизнь ему не подходит. Или нанимай кого-то, или отдай его в детский сад, я не знаю! Или пусть дома сидит!

   - Врачи рекомендуют прогуливать его каждый день, - недовольно ответила Таисия Игоревна, и Шталь нахмурилась - тон у нее был таким, словно она говорила о больном псе. - Собственно, здоровье у него в порядке, и вся работа заключается в том, чтобы до выхода Нади гулять с ним днем и наблюдать за ним, когда он в доме. У моего племянника спастическая гемиплегия и очень пониженный интеллект, и он... довольно неуклюж, поэтому надо следить, чтобы он себе не навредил.

   Эша внезапно с отвращением поняла, что хозяйку беспокоит не столько повреждения племянника, сколько возможные разрушения, которые он может совершить в ходе своих прогулок. Упасть, например, на какой-нибудь хрупкий столик или вазу своротить.

   - У него строгий распорядок дня, - продолжила Гречухина, - ложится он рано, обслуживать способен себя сам, но все равно надо быть готовым ко всему, поэтому человек, присматривающий за ним, должен проживать в доме. Вот почему я предпочла бы...

   В этот момент отворилась входная дверь, и в холл громким шагом вошел очень большой человек, масштабный не столько в длину, сколько в ширину и похожий на дирижабль, который плохо одели в очень хороший костюм. Несмотря на то, что человек казался добродушным и наличие Эши в кресле встретил широкой улыбкой, Шталь он не понравился. Ей вообще никто здесь не нравился, и она чувствовала, как под тканью кофточки нервничает хранитель ее благоразумия - ему здесь тоже никто не нравился.

   - Что, еще одна? - осведомился он, расстегивая пиджак и опускаясь в кресло, которое жалобно вздохнуло. - Тася, мне это уже надоедает! Вообще-то, мне кажется, что с Севой должны гулять брат и сестра, для того семья и существует!

   - Папа! - негодующе воскликнула Ника, вскакивая, а ее брат лениво заметил, что днем они все равно в школе, а вечером Севе гулять ни к чему.

   - Цыть, потомки! - гаркнул хозяин и ткнул в Эшу взглядом, словно указательным пальцем. - И как мы называемся?

   - Мы называемся Лера Казакова, - рапортовала Шталь, с неудовольствием подумав, что Ейщаров мог бы выбрать и что-нибудь поблагозвучней. Таисия Игоревна кратко пересказала мужу резюме гостьи, и тот одобрительно кивнул.

   - Это хорошо, когда молодежь сама зарабатывает, а не вешается на чью-то шею.

   Эша подумала, что была бы не прочь повеситься кое на чью шею, но вслух, разумеется, этого не сказала. На лицах обитателей дивана появились кислейшие улыбки - они явно не одобряли подобного жизненного девиза, после чего все дружно повернули головы к лестнице, от которой донесся нестройный звук шагов, и вскоре на ней появилась осторожно спускающаяся раскачивающаяся фигура, крепко держащаяся за перила.

   - Что ты делал наверху? - недовольно спросила Таисия Игоревна. - Я ведь сказала тебе быть в своей комнате. Иди...

   - Нет, так даже лучше! - перебил ее муж. - Шагай-ка сюда, Севка!

   Тот нерешительно пересек холл, остановился возле кресла, и Шталь машинально встала, что удалось ей лишь со второй попытки - кресло действительно было слишком глубоким. Сева улыбнулся чуть расплывающейся, но приветливой улыбкой, и Эша так и не поняла, узнал он ее или нет. Он казался намного приятней прочих обитателей дома, и черты его лица, которое словно постоянно тянули вверх за невидимые ниточки, все же выглядели четкими и правильными. Темные глаза смотрели немного пустовато, каштановые волосы средней длины лежали аккуратно и казались очень мягкими.