- Твою мать!

   Нет, это я не тебе, господи, все прекрасно, но насчет розовой клумбы ты мог бы и предупредить!

  * * *

   По самой середине дальнеозерского вечера самыми тихими улицами шла очень хмурая девушка. Иногда она хваталась за затылок, иногда останавливалась и зубами принималась вытаскивать из ладоней колючки. Девушке было нехорошо - настолько нехорошо, насколько могло быть человеку с сотрясением мозга средней тяжести, сиганувшему в роскошный розовый куст.

   Только сейчас Эша начала осознавать, что натворила. Будучи возможной подозреваемой, сбежав из больницы она тем самым заслужила титул основной подозреваемой, потому что люди с чистой совестью не уходят огородами лишь потому, что им захотелось на свежий воздух. По счастью, все телефоны Ейщарова она знает наизусть - еще есть возможность позвонить и потребовать немедленного спасения. А ну как, узнав про ее выходки, Олег Георгиевич пошлет ее подальше? Или вообще уволит и не даст денег, что, конечно, гораздо хуже. Цепь случайностей, рука судьбы, хватающая за шкирку... Господи, о чем она думала?! Ну, вот Эша Шталь на свободе, вот шкирка Эши Шталь. Где рука судьбы, позвольте узнать? Может, нужно свернуть на одну из центральных улиц, где народу побольше? Хотя похитители, если конечно они существуют, должны сейчас караулить свою жертву, а не слоняться по городу. Но она ведь о них думает! Думает, думает!..

   Да нет, не о них она вовсе думает, а о Севе. Где он? Ну где?!

   Потирая затылок, Эша перешла улицу и двинулась мимо вечерних витрин, озираясь по сторонам.

   Сева, Сева... ну где ты, Сева, где, где?!..

   - Уй, твою!.. что ж вы...

   - Перед собой смотреть не пробовал?!

   - О, Лерка! А я тебе звоню, звоню... Ты чего телефон отключила?

   Шталь повернулась и хмуро обозрела Илью, который стоял с двумя пакетами в руках и прямо-таки лучился радостью, и от этой радости настроение у нее испортилось окончательно.

   - Ой, ну ты еще откуда? О тебе я не думала.

   - Совсем? - с удрученностью спросил поднадоевший кавалер и, сменив курс, прихрамывая пошел рядом. - Лер, ты что - обиделась? Ну, у меня действительно дела были, сейчас пара часов свободных, я тебе звоню уже минут двадцать, думал - посидим... Между прочим, это мне надо было обидеться, когда ты оказалась вовсе не Полина.

   - Что в мешках? - мрачно спросила Эша, и Илья приподнял увесистые пакеты.

   - Боеприпасы. Кореш попросил в маркет сгонять. Хочешь пива?

   - Я спать хочу, - вяло произнесла Эша. - У меня мигрень механического происхождения и штук двадцать заноз в разных местах.

   - Что? - переспросил Илья.

   - Говорю, нет, - Шталь скосила глаза на его ноги и без особого интереса осведомилась: - Чего хромаешь?

   - Ой, да ну, глупость! - Илья махнул рукой с пакетом, в котором что-то нежно звякнуло. - Со стула свалился - представляешь?! Да еще больно так... чуть ногу не сломал! - он подмигнул Эше. - Тебе бы пригодилось для той твоей передачки.

   - Да, возможно, - весело сказала Эша, внезапно загораясь жгучим интересом к идущему рядом человеку. - Так что ты там говорил насчет посидеть? Может, у тебя?

   - Не, - Илья сожалеюще покрутил темноволосой головой, - я ж тебе говорил, что у друга остановился... с семьей он там, не поймут. Может, в гостиницу?

   - Не хочу в гостиницу, - капризно отозвалась она, - пошли тогда просто куда-нибудь. Я бы поела. Может, тебе пакетик поднести, болезный?

   Илья немедленно обиделся, попытался перестать хромать, отчего на его лице появилась некая сложная гримаса, и завел Эшу в первую же попавшуюся кафешку.