Логично было бы сразу направиться в комнату, где горел свет, но, желая избежать неожиданностей, Эша наскоро осмотрела первый этаж. Он был хорошо обставлен, но совершенно и восхитительно пуст. На большей части мебели лежал толстый слой пыли. В кухне пыли было меньше, в раковине поблескивали капли воды, стол был усыпан крошками, лежащий на нем нож масляно блестел, а в воздухе еще витал запах копченой колбасы - похитители недавно ужинали. На полу валялись осколки разбитой тарелки. Так же на полу вверх ножками валялся легкий кухонный стульчик. Еще один, превратившийся в обломки, словно кто-то яростно колотил им о стену, лежал в углу. Сева определенно был здесь. Но здесь ли он сейчас?

   Эша, прихватив нож, быстро поднялась на второй этаж. Ее нервный камень чувствовался даже из кармана - он ощущался пугливой девицей, которая истерично вопит, стоя на табуретке в окружении десятка мышей. Он считал, что дом надо покинуть немедленно, и что все это крайне неблагоразумно. Эша злобно сообщила, что неблагоразумно было не предупредить ее об ударе сзади, на что хризолит заметил, что обязан следить за тем, что делает она, а не другие. Ну, и на кой черт, спрашивается, нужен такой талисман?!

   Комната, в которой горел свет, находилась возле лестничной площадки, дверь в нее была закрыта неплотно, и в ней определенно кто-то находился, ибо пустые комнаты не издают таких задушенных мычащих звуков. Звук был совсем тихим и очень жалобным, и в нем слышался призыв, будто мычащий знал о ее присутствии. Вероятно, это была ловушка, и заглядывать в комнату не стоило. Но не заглядывать в нее было невозможно, и Эша, подкравшись к двери, пригнулась к самому полу и из такого положения направила взгляд в щель между створкой и косяком. За дверью оказалась спальня - светлая деревянная спальня, немного перегруженная мебелью, но при солнечных лучах, несомненно, смотревшаяся очень нарядно. Электрический свет весело поблескивал на целлофане, в который был укутан кроватный матрас, на полированных дверцах комода, на резных балках, подпирающих потолок, и Шталь не сразу заметила сидящего на полу человека, накрепко примотанного к одной из этих балок. Рот и глаза человека были завязаны, и, издавая те самые мычащие звуки, он отчаянно тряс головой. Оглянувшись, она притворила дверь, на цыпочках пробежала через комнату и рухнула на колени перед сидящим.

   - Все хорошо, Севочка, - зло пробормотала Эша, возясь с повязками, - сейчас мы развяжемся и пойдем отсюда к чертовой матери очень быстро.

   Освобожденный от повязки, Сева старательно задышал и заморгал, облегченно ткнулся лбом ей в плечо, потом сказал:

   - Слава богу, ты живая, я думал, этот урод тебя совсем убил, вот козлы, я тут чуть не задохнулся, сколько вообще сейчас времени, как ты меня нашла, я слышал, как они уходили, бросили меня тут, ясное дело, чего за таким смотреть, куда я денусь, уехали на машине, я не слышал, чтоб она возвращалась, но дверь отпирали, откуда взяла ключи, ты кого-то из них прибила? это здорово, пойдем пожалуйста домой!

   Эша, качнувшись, плюхнулась на пятую точку, моргнула и хрипло произнесла:

   - Ну, знаете, товарищ олигофрен!

   - Что, Эша Шталь? - вкрадчиво спросил товарищ олигофрен, болезненно щуря подбитый глаз. Выражение его лица больше не было взлетающим, брови опустились, неопределенная улыбка исчезла, и в целом, даже побитый и явно напуганный, он выглядел обычным симпатичным пареньком, которому немедленно хотелось добавить еще пару синяков.