- Ладно, - мрачно отозвалась Эша, снова приподнимаясь, - продолжим позже. За что они тебя так отделали?

   Сева облизнул распухшую нижнюю губу и ухмыльнулся.

   - Ну, у них все время было плохое настроение.

   - Поскольку здесь много мебели и ты, меня это не удивляет.

   - Ты будешь меня спасать или как?

   - Разумеется, - Эша взялась за нож и начала яростно пилить веревку, - сию же секунду спасу, только для того, чтобы самой поколотить тебя в безопасном месте!

   - Я собирался тебе сегодня рассказать! - жалобно произнес Сева, подергиваясь в такт стремительным движениям ее руки. - Честное слово! Я хотел...

   - Врешь!

   - Вру! - согласился он, повесив голову.

   - Не понимаю, зачем тебе было изображать из себя слабоумного.

   - Потому что таков был уговор.

   - Опять какой-то уговор! - вскипела Эша, разматывая веревку и от волнения сама запутываясь в ней. - Мне надоели всякие уговоры - один глупее другого!

   - Эша, - мягко сказал подопечный, - я прожил в этом городе всю жизнь. Меня здесь все знают.

   - Всю жизнь изображать слабоумного?!

   - Я его не изображал! - неожиданно разозлился и он, тоже пытаясь освободиться от веревки. - Я был им! Четырнадцать лет я был абсолютным дебилом! Четырнадцать лет меня знали дебилом! Поэтому мне пришлось таким и остаться! Потому что так не бывает! Потому что умственная отсталость не лечится! Он сказал, что если кто-то узнает, будет катастрофа!

   - "Он" - это, конечно же, Аркадий Алексеевич?! Тогда на кой черт он держал тебя в городе, где все тебя знают?! - Эша отбросила веревку, и Сева одной рукой принялся яростно растирать свою спину, вторую, по обыкновению, прижимая к груди. - Вставай быстро!

   - Я был бы счастлив и в этом притворяться, - Сева насупился. - Правда. Но тут все по-честному. Поэтому быстро не получится. К тому же, я сейчас плохо вижу.

   - Прости. Держись за меня, - Эша обхватила его за талию, и Сева кое-как приподнялся, с упоением ругаясь сквозь зубы. Ругань была бедновата и слишком книжна - сказывалось отсутствие общения с молодежью. - Теперь пошли. Сколько их было?

   - Я видел одного, но их не меньше двух, это точно, - сообщил он, ковыляя к двери. - Быстрее будет спуститься через бильярдную - попадем сразу на веранду.

   - Тебе устраивали экскурсию по дому?

   - Это дядина дача.

   - Ой, как плохо-то! - вырвалось у Шталь. Объяснить причину этого возгласа она не успела, потому как дверь в комнату распахнулась, и ввалился Илья - взъерошенный, с сухими веточками во всклокоченных волосах и с запекшейся струйкой крови на лбу. Он диким взором посмотрел на две застывшие фигуры, растопырил руки, словно хотел обнять сразу обоих, и опустил их.

   - Тааак, - сказал он, недовольно глядя на кухонный нож в пальцах Эши.

   - Ты выглядишь хуже, чем я, и это приятно, - заметила Эша, отступая и одновременно задвигая себе за спину бывшего олигофрена, который отчего-то начал отчаянно этому противиться. Илья потер голову, скривился и обиженно спросил:

   - Зачем ты это сделала? Откуда ты вообще тут взялась?!

   - А ты откуда тут взялся?

   Она почувствовала, как позади нее Сева открывает рот - ему явно тоже хотелось знать, откуда и почему тут взялись все и он сам в том числе, причем спросить это он явно собирался совершенно неолигофреническим образом, и Эша дернула его за рукав. В комнату на очень большой скорости влетел еще один человек, наткнулся на Илью, обозрел мизансцену и тоже сказал "тааак". Шталь мрачно удивилась тому, что уже совершенно не удивляется.