|
- Хорошему мастеру хорошо платят. Но человеку, по которому сходят с ума, отдают все. Второе - гораздо выгодней. Это очень оригинально, Глеб. Расческа, вызывающая глубокую симпатию, привязанность, практически любовь в сочетании с расческой, вызывающей... э-э, глубочайшее физическое удовлетворение - это нечто.
- Она никому не нравилась, - просто сказал Глеб, глядя на Вику, которая отчаянно пыталась принять несчастно-кроткий вид, но из-под него неумолимо проступали злость и паника. - Я не мог понять, почему. Мне было так обидно за нее. Даже когда она начала работать намного лучше, все равно никому не нравилась. И тут мне попалась... Я... договорился с ней. И с другими... ты знаешь.
- Очень предусмотрительно разыскать именно такие расчески, которые бы вызывали только женскую симпатию, - Эша, не удержавшись, послала Вике ехидный взгляд и крепче прижалась спиной к двери, в которую требовательно стучали. - Вика предпочла бы мужскую - ведь из мужиков можно выкачать гораздо больше. Но такие расчески были бы уже опасны для тебя самого.
- Глеб, - жалобно сказала Вика, шмыгая носом. - Мне больно.
- Мне тоже, - отозвался Глеб, не глядя на нее. - Надо было прекратить это, как только я понял... Я же хотел, чтоб ты была настоящим мастером, Вика! У тебя для этого были все задатки, я дал тебе расчески в помощь, а ты... Да я бы сам... я всегда мечтал стать... но, - он с отвращением посмотрел на свои руки, - это невозможно. Одних расчесок мало.
- Глеб, ты как ребенок! - не выдержала Вика. - Ну зачем размениваться на мелочи, когда такие возможности, когда такие деньги?!..
- И повсеместное обожание, - вставила Шталь. - Иначе зачем было делать все это на виду? Здорово, когда все тебя любят, когда выпрашивают, унижаются, дерутся за право попасть к тебе. А Настя-то оказалась права. Ты действительно вампир. Ты питаешься любовью. А ты, Глеб, тоже... болван еще тот. Уж не знаю, что там у вас произошло в среду, но грезил бы лучше дома, любитель погулять по утрам! Сейчас тепло, многие вычесывают своих песиков на улице, и ты, мечтая о Вике, перезаразил своими мечтами все расчески на своем маршруте! Не знаю, как тебе это удалось, но причесанные ими собаки начали испытывать дикую симпатию ко всем молодым шатенкам в округе, хоть мало-мальски похожим на Вику. Забавно, ведь для собак главное - это запах, к тому же, разве у них не черно-белое зрение? Хм, правда, еще более забавно, что в то утро на набережной оказались только молодые шатенки.
- Кто ты? - мрачно спросил Глеб, поднимаясь, и Шталь невольно отступила назад, изо всех сил пытаясь сохранить на лице решимость.
- Думаю, это нам лучше обсудить в другой обстановке и без твоей пассии. Так что быстренько объясни, что расчески ты ей не вернешь - это ведь так, надеюсь?.. кстати, к чему были эти сложности с подменой...
- Не верну расчески? - неожиданно удивился Глеб. - Но я их не брал. А они пропали?
- На каком раунде ты сюда прибыл?! - вскипела Эша. - Ты думаешь, почему мы друг друга по полу валяли - поразмяться?! - она осеклась, глядя на Вику, которая сейчас имела совершенно убитый вид. - Нет, ну это слишком! Где она живет?!
- Кто? - тускло произнесла Вика, вероятно, оценивавшая свое обозримое будущее.
- Настя, Настя! Твоя без меры наблюдательная коллега, которая, оказывается, разбирается в проводке! Как она просекла...
- Она забрала расчески?! - Глеб мельком окинул взглядом вывернутое содержимое ящиков, наклонился и сгреб с пола свою пассию, словно ворох тряпья. - Господи, Вика, скажи, что она не взяла оранжевую! Она ведь не взяла ее?!
Вика замотала головой и, наконец-то разразилась злыми слезами. Глеб свалил ее в кресло и прянул было к двери, но Эша успела намертво вцепиться в его запястье. Гигант мог бы избавиться от нее одним щелчком, но вместо этого только жалобно сказал:
- Я должен торопиться! Я знаю, где она живет! Настя ведь понятия не имеет, как с ними обращаться! Если она попробует оранжевую на себе. |