|
Второй человек, таких же габаритов, как и сидящие, и так же хорошо одетый, играл в этом поединке роль исключительно пассивную - его роняли, перекидывали, бросали, поднимали и били по различным местам. Избиваемый не пытался защищаться, а только издавал болезненные возгла-сы. Время от времени его противник останавливался и сердито говорил:
- В платок сморкнись, в платок! И плюй туда же! Вот только закрови мне на ковер, падла!
В сторону Шталь никто даже не взглянул, и с минуту она стояла незамеченная, глядя на происходящее во все глаза. Потом возмущение пересилило страх, и она, шагнув вперед, громко сказала:
- Извините, что прерываю, но мне нужен Владислав Ильич!
Человек в спортивных штанах, как раз поднимавший с пола за отвороты пиджака своего бессловесного оппонента, обернулся, разжал пальцы, и тот безвольной грудой шмякнулся на ковер.
- Это я, - сообщил он, приветливо улыбаясь. Черты его лица были грубоватыми, резкими, устремленными куда-то вперед, и Эша подумалось, что в целом его лицо походит на прыжок с обрыва. С левой стороны это лицо слегка опухло, на подбород-ке темнел длинный горизонтальный порез, а близко поставленные глаза смотрели с предельным подозрением. - Эша Шталь? Извините, у нас тут неожиданно небольшое производственное совещание. Не возражаете?
- Ну что вы, пожалуйста, - кротко ответила Эша и поспешно села на ближайший стул, мысленно торопливо вспоминая, каким путем она сюда пришла. Человек все-таки сгреб противника с пола и, напоследок отвесив ему, на взгляд Шталь, вполне даже деликатную оплеуху, прошипел:
- Теперь-то уяснил, надеюсь?! - он отпустил его, отчего второй участник совеща-ния вновь рухнул на пол - на этот раз с явным облегчением. Владислав Ильич отвер-нулся, взял полотенце у подошедшего охранника, вытер лицо и руки и швырнул по-лотенце обратно. Эша, не сдержавшись, заметила:
- У вас, наверное, большая текучесть кадров?
- Раньше - да, - тот вздохнул как-то сентиментально, - но сейчас - ни-ни. Это, - он кивнул на лежащего, - так... иногда. Люди старой закалки лучше всего воспринима-ют только старые методы. Значит, вы подруга Олега? Да, были у нас кое-какие общие дела... да. Эша Шталь... интересно. Вы еврейка или немка?
- Мое происхождение касается только меня, - дерзко ответила Шталь. Колтаков вдруг резко развернулся и торжественно обвел рукой сидящих, чуть ли не задевая их носы торчащим указательным пальцем.
- Вот! Вооот! Учитесь! Прямолинейность, искренность и наглость - вот чего вам не хватает для нормальной совместной работы! Изворотливость, замалчивание и сдержанность хороши с другими, но вы же и со мной, и между собой постоянно как шакалы! А потом, когда что-то выясняется, бегать уже поздно! Смотрите - девицу, как она решила, оскорбили, она и огрызнулась, причем сразу же! Лучше всегда гово-рить как есть. Конечно, нет никаких гарантий, что вам за это ничего не будет, - он за-думчиво посмотрел на поднимавшегося с ковра человека, - но за правду и пострадать не грех, а?! Учитесь! Зюзя, встань и покрасней!
Один из сидящих, необъятный мужчина, не столько одетый, сколько завернутый в светлый костюм, послушно встал и покраснел, прочие же с внезапным интересом принялись изучать взглядами убранство комнаты. Высказанная Владиславом Ильи-чем жизненная концепция их явно не воодушевила.
- Как дела у Олега? - поинтересовался Колтаков. - Когда-то мы неплохо порабо-тали вместе. Вы приглядываете только за успехом его бизнеса или и за здоровьем тоже? - он подмигнул Эше.
- Извините, но я не вправе обсуждать подобные вопросы, - нервно ответила Шталь. - Профессиональная этика.
- Вежливая обтекаемость тоже бывает полезна, - заметил Колтаков и снова обер-нулся, - а не то, что ты устроил на прошлой неделе! Сейчас не те времена! Зюзя, встань и покрасней!
Зюзя встал и покраснел. |