|
Самый настоящий смех, каким смеются над хорошей шуткой. И смех этот принадлежал Ейщарову. Определенно. Наверняка потом он сделает ей ка-кую-нибудь гадость, но, черт возьми, сейчас слышать этот смех отчего-то было при-ятно.
Особенно в лунном свете.
* * *
- Она уехала, - сказал Михаил, на мгновение вздернув голову и тут же снова за-нявшись розыском шариков. Ейщаров тотчас выпрямился и посмотрел вслед унося-щимся фарам "фабии". - Эй, эй, не пользуйся своим положением! Помоги мне! Я до рассвета буду собирать эти чертовы шарики!
- Еще три остались - там, там, и там, - Олег Георгиевич поочередно ткнул пальцем в различных направлениях, и Михаил, ворча, пополз в нужную сторону. - Теперь ты спокоен? Говорящий с монетами не имеет к тебе никакого отношения.
- Старый маразматик! - буркнул водитель. - С монетами можно было бы делать такое, а он... Оружия и так хватает!
Собрав шарики, он тяжело плюхнулся на землю и мрачно спросил:
- Олег, что происходит?
- Миш, тебе когда-нибудь приходила в голову мысль, что ты свалял большого ду-рака?!
- Да и не раз. Обычно это бывает по утрам, когда я...
- Ты слышал, что она сказала?!
- Это просто пьяная болтовня, - Михаил протянул ему пакетик с шариками. - Ты не можешь вывести ее из игры сейчас, когда мы убедились...
- Единственное, в чем я все больше убеждаюсь, так это в том, что совершил боль-шую ошибку, - Ейщаров отшвырнул сигарету. - И в том, что другой человек был прав.
- Олег, ты же видишь, что все возвращается! - возразил Михаил.
- Вижу, - Ейщаров кивнул. - Но к кому именно?
- Ты опять за свое?!
- Ты пожал ей руку, - с усмешкой напомнил Олег Георгиевич.
- Ну и что?! Я был пьян!
- А я нет, - Ейщаров, наклонившись, поднял бутылку и пошел к машине. Не дойдя нескольких метров, он остановился и обернулся к недовольно шествующему позади водителю, после чего, криво улыбнувшись, встряхнул пакетик, и шарики, поблески-вая, выпрыгнули из него в лунный полумрак.
- Твою мать! - сказал Михаил.
VIII
МЕСТНЫЕ
- Катя! Катюша!
- А? - молодая темноволосая женщина вскинула глаза от детективного романчика и вопросительно взглянула на коллегу, которая, косясь на посетителей, производила и руками, и всеми мимическими мышцами некие таинственные знаки.
- Она идет, Катюша! - в мягком полумраке глаза коллеги светились сочувственно-предвкушающе. - Я видела - только что ее машина подъехала! Точна, как часы.
- О, господи! - Катюша, позабыв про книжонку, вскочила и кинулась прочь из ресторанного зала, по пути чуть не перевернув тяжелый стул, и пристроенные на стенах сувенирные мечи и сабли подхватили множество ее испуганных отражений. Проскочила в дверь, возмущенно взмахнувшую вслед створками, пробежала через наполненную запахами, звяканьем и шипением раскаленного масла кухню и юркнула за посудомоечную машину. Тощая пожилая женщина, счищавшая с тарелок остатки еды, не оглянувшись, спросила:
- Опять?
- Катя! - в дверном проеме торопливо простучали каблучки. - Катька, ну ты что?! Уволят же!
- Люба! - женщина умоляюще сжала руки. - Пожалуйста! Ну не могу я больше!
- Да я б сама обслужила! - заверила коллега нетерпеливо. - Что я - не понимаю?! Что мне - жалко?! Знаешь же - она все равно тебя потребует! Где мы и где она!.. Потерпи немного. Надоест - и сама отстанет!
- Такие просто так не отстают, - заметила посудомойка. |