- М-да, - подвел итоги Максим Егорович. - Игорь Михайлович, думаю, по возвращении вас ожидает серьезный разговор с непосредственным руководством. Ладно, я пойду на объекты.

   - А я пойду в управление, - сказала Алла.

   - Пойду уточню данные, - сказал Владимир.

   - А я пойду погуляю, - сказал Байер.

  * * *

   Просыпаться было неохота, да незачем. С задания сняли, голова болела, к тому же, несмотря на вечернюю пору, было еще очень жарко, гостиничный кондиционер помогал не очень, и, возможно, если и следовало проснуться, то лишь для того, чтобы перебраться спать в ванну. Эша передвинулась, забросив руку за голову и ощущая стойкий запах собственного перегара. Странно, откуда такая концентрация? К тому же она пила только вино, а в перегаре явно присутствуют и коньячные, и даже пивные оттенки. Обонятельные галлюцинации. Алкоголь, переутомление и слишком много новых впечатлений в короткий промежуток времени. Не удивительно, что ей снятся безлюдные электрички и злые безликие тетеньки, хватающие за горло.

   Потом Эша ощутила свой хризолит. Камень ощущался не просто встревоженным, он ощущался заходящимся в крике, от этого голова разболелась еще больше, и Шталь раздраженно прижала его ладонью, хотя, разумеется, заглушить хранителя благоразумия таким образом было невозможно. Хранитель благоразумия требовал от Эши немедленного вскакивания с кровати, и сама даже мысль об этом вызывала у Шталь тошноту. Вино на жаре - опасная штука.

   - Кхе-кхе! - искательно сказали рядом. Эша резко села на кровати, от этого движения Бонни, успевшая устроиться у нее на животе, полетела кувырком, и в голове у Эши тоже все полетело кувырком.

   - Здрассьте, - осторожно произнес человек бедный, бесценно блеснув золотыми зубами, дохнул всеми видами алкоголя и чуть передвинулся, задев при этом авоську с разнокалиберными пустыми бутылками. Судя по его виду и степени заполненности номера перегаром, он сидел здесь уже достаточно давно, созерцая Шталь, которая, вернувшись из "Аваллона", свалилась на кровать в совершенном беспорядке. Развернувшись, Эша схватила стоявшую на тумбочке лампу и грозно замахнулась, отчего штепсель лампы с щелчком выскочил из розетки, а саму Эшу сильно повело назад и влево.

   - Ты что тут делаешь?! - зло вопросила Эша, свободной рукой приводя в порядок одежду. - А ну отвечай, а то сейчас как звездану!..

   - Так это... жду я, - сообщил мужичок, испуганно втягивая голову в плечи. - Я ж по делу пришел. Тут прошел, там прошел... глядь, незаперто, я и зашел по делу, а вы чего это сразу лампой человека бедного? Вы бы это, - он кивнул на Бонни, зловеще вышагивавшую по скомканной простыне, - тварюку свою прибрали. Нервы у меня от таких.

   - За тварюку я тебе отдельно звездану! А ну пошел вон или охрану вызову!

   Хороша гостиница - местная алкашня шляется взад-вперед, как на рынке! Без разрешения заходит в номера добропорядочных граждан! Ох, она сейчас устроит персоналу! Эша Шталь страшна в гневе! Особенно с похмелья!

   - Это, это, какая охрана, зачем охрана?! - взволновался Катюшин родитель. - Я ж не с гнусностями какими, я ж по делу - серьезному делу. Я ж вообще... думал сразу поговорить, как вы... того оттуда. А потом гляжу - как-то вы не очень в кондиции. Ну, я обождал, а потом... только вот пока ждал... теперь и сам не очень в кондиции, - он кивнул на авоську с таким видом, будто непосредственно сам и употребил содержимое всех покоившихся в ней бутылок. Для того чтобы это сделать, человеку бедному нужно было либо совершить кражу этих бутылок, либо обладать, даже на самый скромный и похмельный подсчет Шталь, как минимум, сотней тысяч рублей. Но Катюшин папашка вряд ли обладал чем-то кроме пары золотых зубов, приобретя их, вероятно, в далеком прошлом.