Сообщив это, Эша склонила голову на кулак и мгновенно заснула. Степан Иваныч растерянно огляделся, после чего осторожно потряс ее за плечо.

   - Эй! Ты сама-то спишь!

   - Ничего подобного! - вскинулась Эша и тоже огляделась. - Не знаю, по-моему, ерундой занимаемся! Плохо, что ты персоналу хорошо известен, мне стоило большого труда протащить тебя и в посудомоечную, и в зал. Смотри, как поглядывают! А у Катьки твоей глаза ну совершенно круглые. Слишком мы выделяемся, надо было загримироваться. Ты бы мог сойти за мою тетушку.

   - Тьфу! - сказал Степан Иваныч.

   - Жаль, что таким образом мы пока сможем проверить только клиентов, - Эша зевнула в свою чашку. - Или заставить потом персонал насильно откушать из каждого... Она ведь подействует, если с нее есть? Или как-то еще?

   - Честно говоря, не знаю, - пробормотал человек бедный. - Я впервые не знаю, что и как подействует. Мы же вместе договаривались, могла вообще чепуха получиться.

   - А она и получилась. Мы сидим тут уже три часа и перепортили уйму посуды. И если хоть одна твоя чашка окажется зараженной, мне голову оторвут! Тебе, кстати, тоже!

   - Я здоровый, - Степан Иваныч страдальчески потер затылок. - А посуды... м-да.

   Вокруг них царила кутерьма, персонал "Аваллона" сбивался с ног, бегая туда-сюда, заменяя блюдо за блюдом. Отовсюду раздавались гневные возгласы и болезненные вскрики, то и дело кто-нибудь из клиентов возмущенно вскакивал и уходил. Бряцала посуда, звенели бокалы, в настенном оружии мельтешили ломаные отражения, иногда мелькал взмыленный, разъяренный администратор, и при его появлении Шталь каждый раз автоматически втягивала голову в плечи, с трудом вслушиваясь в голос Луи Армстронга где-то под потолком, который пел о том, как прекрасен этот мир. Но Эше этим утром мир не казался таким уж прекрасным. С Говорящими или без оных. В этом мире, если выражаться языком общенародным, постоянно происходила какая-нибудь хрень.

   - Не могут же они все быть нечистью?! - прошипела она человеку бедному, с отвращением разглядывавшему свой кофе. Тот замотал головой.

   - Мы ж как с ней договаривались? Найти нечеловека. Ну а это вот как раз...

   - То есть людей твои сегодняшние собеседники не выносят, а нечисти... если, конечно, она есть, кушать с твоей посуды будет как раз хорошо?! А нельзя было сделать наоборот?!

   - Не получилось наоборот! - огрызнулся Степан Иваныч и отхлебнул-таки кофе, после чего прищурился и мечтательно повел бровями. - Зато с твоей помощью видала какой эффект?!

   - Противоположный! - буркнула Эша, пододвинула к себе чашку и отпила глоток. Поставила чашку на столешницу и мрачно спросила:

   - Степан Иваныч, как в моей чашке оказался ликер?

   - Понятия не имею, - ответствовал человек бедный, одновременно отодвигая подальше свою чашку, но Эша успела потянуться и схватить ее. Понюхала содержимое и, сморщившись, так грохнула чашкой о стол, что часть жидкости плеснулась Степану Иванычу на тарелку.

   - Даже сегодня ты не можешь...

   - Да я в любом состоянии... - запротестовал тот. - Да я вообще не знаю, как это вышло! Такие чашки!

   - Твоя посуда должна делать людям гадости, да? У тебя в чашке коньяк, у меня ликер. Даже несмотря на то, что они горячие, не очень-то похоже на гадость! Так может мы с тобой нечисть?!

   - Типун тебе на язык! - испуганно сказал Степан Иваныч и одним махом допил свою чашку. Эша раздраженно двинула стулом.

   - Все это бред! Я ухожу!

   - Погоди, погоди, вон она идет!

   Эша сердито плюхнулась обратно, наблюдая как через зал величаво-осторожно шествует Изольда Викторовна, удивленно озираясь.