- Нет. А ты не знаешь, как выходит, что человек... заразившись, например, способностью говорить с мебелью, не заражается потом еще чем-нибудь - общением с холодильниками? Ейщаров сказал, что кроме Лжеца и меня других многопрофильных Говорящих нет. Если человек получает эту способность от зараженной вещи, которую он полюбил, разве он не может полюбить и что-нибудь еще?

   - Понятия не имею. Каждый говорит с чем-то одним - это все, что я знаю.

   - И не знаешь, откуда ты такой взялся?

   - Нет, - ответил Михаил, отходя от окна и окидывая комнату внимательным взглядом, - ответил, как показалось Эше, слишком быстро, и она вздернула брови.

   - А до того, как ты познакомился с Ейщаровым, ты тоже был буйным?

   - Не твое дело! - буркнул водитель и почесал затылок. - Еще каким буйным!

   - Чего ж перестал?

   - Голову на место поставили, вот и перестал, - разговор был Михаилу явно неприятен. - Скажем так, у меня появилась цель, а до этого я просто баловался в свое удовольствие. А теперь отстань!

   Он прошел в дальний конец комнаты и остановился перед висящим на стене здоровенным двуручным мечом с гардой в виде простой перекладины, дужки которой были загнуты вверх. Меч был тусклым, выглядел мрачно и совершенно неинтересно, и Эша, не задерживая на нем внимания, подошла к следующей двери и уже взялась за ручку, но Михаил все стоял и смотрел на меч, и выражение его лица становилось все более и более странным.

   - Ты идешь?

   - Нет, - отозвался водитель не своим, дребезжащим голосом, даже не повернув головы. Протянул руку и осторожно коснулся меча, потом снял его со стены и развернулся, удерживая меч перед собой острием вверх и водя им туда-сюда. Оглядел комнату каким-то потерянным взглядом и снова уставился на меч.

   - Я понимаю твою нежную привязанность к оружию, - произнесла Эша, подойдя и держась на безопасном расстоянии, - но ты не сможешь таскать его с собой. Ты с ним не развернешься ни в одном коридоре... В чем дело? Ты его слышишь?

   - Нет, - Михаил дернул головой, и меч в его руках тоже дернулся, заставив Шталь невольно отпрыгнуть назад. - Не слышу. Но я его знаю.

   - Ты видел его раньше?

   - Больше чем видел, - Михаил опустил меч и упер его острием в пол.

   - Ты его изменил?

   - Нет... ну, скажем так, может я его немного усилил. Но сейчас он молчит. Чертовски злая штука, крови отведала - не счесть, - Михаил поманил ее, удерживая меч стоймя одной рукой, и Эша несмело подошла. - Вот это, Шталь, действительно оружие, которое всегда хотело быть только оружием - и ничем больше. Не знаю, как сейчас, но когда я видел его в последний раз... ты представления не имеешь, как он скучал по битвам, по крови. Веками скучал, - в голосе водителя появилась призрачная тоска. Говорящий есть Говорящий - сочувствует даже самым скверным из своих собеседников. - Нельзя спать в комнате, где он находится - будут сниться кошмары. Будет сниться все то, чего ему так не хватает, все то, что он видел и сделал.

   - Меч направляет рука, - заметила Эша, разглядывая скучающий клинок.

   - И этот меч был не против, - Михаил покосился на стену, потом положил меч прямо на пол, и меч наполовину утонул в ковре, поблескивая недовольно. - Я встретил его несколько лет назад, у одного мужика, позже хотел купить, но он его уже продал, и я так его и не нашел. Меч не заражен, но в своем роде очень опасен.

   - Ты его разговорил, и он перестал быть просто мечом, скучающим втихомолку.