- Не вижу смысла, - проскрежетал Ейщаров. - Я прекрасно знаю, что вы скажете. Ой, я так крепко спала, что не слышала звонка. Разумеется, я нигде не бродила полночи, оставив телефон дома, потому что на улице ливень, и вы бы сразу поняли, что я не дома.

   Тьфу!

   - Но я правда спала! - возмутилась Эша. Возмущение было искренним - ведь два последних звонка она действительно проспала. - Я наглоталась лекарств и уснула, проснулась только сейчас, а вы сразу кричите, не разобравшись в ситуации! Нехорошо так обращаться с человеком, который наловил вам стаю Домовых!

   - А вот зря, Шталь, вы свой главный козырь так сразу выбросили, - заметил Ейщаров - уже с легким оттенком добродушия. - Ну, так где вы были?

   - Говорю же - спала! - произнесла Эша, растягивая слова. - Я никуда не ходила. Куда тут ходить - деревня, ливень - ну куда тут ходить?! Тем более ночью?! У меня температура до сих пор тридцать восемь. Я болею. А вы злой.

   Наступила пауза - вероятно, Ейщаров обдумывал данный ему эпитет, а еще более вероятней - придумывал эпитеты для нее. Словарный запас у Ейщарова был хороший, значит эпитеты будут затейливыми и неприятными.

   - Послушайте, Эша Викторовна, - наконец сказал он - неожиданно спокойно. - Я так понимаю, в этом отношении приказывать вам бесполезно, требовать тоже. Как вы отнесетесь к тому, если я просто попрошу вас?

   - Да никуда я не ходила и не пойду, но с чего такая забота, Олег Георгиевич? - подозрительно спросила Эша, потирая ноющую правую руку.

   - Я вам отвечу. Можете потом хихикать, сколько душе угодно, но я вам отвечу.

   - И? - Эша, не сдержавшись, широко улыбнулась в предвкушении.

   - У меня очень нехорошие предчувствия.

   У Шталь мгновенно пропала всякая охота хихикать. Голос Ейщарова был слишком серьезен. И слишком искренен. Непривычное сочетание. А с учетом произнесенного - зловещее.

   - О, господи! Какого рода предчувствия?! Меня убьют?! - затараторила она. - Я так и знала! Меня переедут на машине! Нет, сбросят с лестницы... хотя здесь нет лестниц. Загрызут собакой!

   - Перестаньте валять дурака! - раздраженно потребовал Ейщаров.

   - Я не валяю дурака! Это предположения...

   - Это бред! Я скоро выезжаю. Сидите дома и не высовывайтесь! И не дай бог вам хоть еще раз не ответить на звонок, Шталь! То, что я с вами сделаю...

   Эша испуганно сбросила вызов. Ей совсем не хотелось знать окончание фразы. Хотя, что такого может с ней сделать Ейщаров? Не будет же он бить женщину?

   А вдруг будет?

   Съежившись, Эша потянула одеяло себе на голову, но тут кто-то тихонько поскребся в окно, и, повернувшись, она увидела приплюснутое к стеклу лицо привставшей на цыпочки Ларки.

   - Мамка спрашивает, будешь ли ты обедать? Могу принести сюда! - Ларка привстала еще выше, пытаясь разглядеть стол с террариумом, потом как-то по-старчески рассудительно добавила: - Надо есть.

   Эша неохотно сползла с кровати, сунула ноги в еще влажные кроссовки и, путаясь в одеяле, добрела до двери и открыла ее. Ларка влетела в комнату, печатая на дощатом полу грязные следы, и немедленно устремилась к столу с террариумом.

   - Он уже проснулся?! - о столешницу звякнула стеклянная банка. - Вот, я не знала, что он ест, поэтому принесла все, что нашла!

   Шталь взглянула на банку с отвращением. Содержимое банки в основном состояло из тараканов и кузнечиков, а также двух жирных пауков-крестовиков, выглядящих совершенно сбитыми с толку.

   - Спасибо, конечно, но этого слишком много. Ладно, оставь, я потом...

   - Ты не покормишь его сейчас? - на лице Ларки отразилось жесточайшее разочарование.